Глава 1. В погоне за утерянным временем. Часть 1.

Единственный мужчина в группе девушек.

Человека, которому такая ситуация покажется сродни раю на земле, явно можно назвать странным.

В последнее время Годо именно так относился к сложившемуся положению.

В общем, он ощущал, будто ему на плечи давит какая-то тяжесть, настроение у него было никакое, и его не оставляло постоянное беспокойство.

Годо никак не мог понять, зачем ради летних каникул он покинул Японию и проделал такой длинный путь до Сардинии.

Своим ландшафтом этот остров походил на японский Сикоку, и тоже был популярным местом проведения летних отпусков среди туристов.

Из-за окружающих его изумрудно-голубых морей на отдых сюда часто наведывались знаменитости, благодаря чему остров постепенно приобрёл славу туристической достопримечательности.

Первоначально Годо и его компания выбрали местом проживания местность вблизи западного побережья.

Рядом находился аэропорт Альгеро, а в окрестностях располагалось значительное количество достопримечательностей.

Например, несколько зданий эпохи Ренессанса и в стиле барокко, которые представляли собой культурные памятники всемирного наследия.

А в довершение ко всему настолько красивые пляжи и море, что от их вида дух захватывало.

Если не учитывать тот факт, что температура была несколько выше комфортной, то здесь просто идеальное место для отдыха.

Но настроение Годо от этого лучше не становилось.

Всё потому, что он был окружён одними девушками. С момента прибытия до настоящего времени уже прошло четыре дня. И за эти четыре дня у Годо не было ни минуты покоя.

Например, сегодня утром.

Бодро проснувшись в одной из комнат арендованной ими виллы, Годо направился в ванную.

Только он почистил зубы и сполоснул лицо, как сзади на него неожиданно напали.

Засунули в рот кляп, на руки надели наручники, а на глаза повязали повязку. После этого вынесли из виллы и закинули в надувную лодку, судя по всему.

Прошло около двадцати минут.

Когда лодка ушла в море достаточно далеко, Годо, наконец, был освобождён, и услышал нелепое объяснение происходящему.

— Наконец-то мы можем побыть одни, Годо. Я так ждала этого момента.

Вполне ожидаемо, голос принадлежал Эрике Бланделли.

При этом она с таким счастливым видом игралась со своими светлыми волосами. Годо, который чувствовал лёгкое головокружение, тут же начал возражать.

— Как ни посмотри, это далеко не ситуация типа «мы можем побыть одни», это же больше на похищение похоже, а?

— А вот и нет… Это ты во всём виноват, — ответила Эрика, всё ещё сияя безукоризненной улыбкой.

«Я единственный на небе и на земле», — однажды сказал Будда. Судя по всему, сидящая перед ним молодая девушка в своих действиях всегда руководствовалась этой фразой, к чему Годо уже привык.

— Тогда, пожалуйста, поведай мне, за какие такие прегрешения я заслужил подобную судьбу — чтобы впредь моё будущее было мирным.

— Ну, разумеется, это грех нежелания остаться наедине со мной.

Ещё в день прибытия Годо пал жертвой яростно безжалостных объятий Эрики. После этого он проявлял крайнюю осторожность, чтобы не попасть в ситуацию, когда он останется с ней наедине.

«Смогу ли я вернуться целым и невредимым? Что первично, яйцо или курица? Чтобы предотвратить трагедию, я принял упреждающие меры, но в результате это всё равно привело к трагедии. Разве жизнь не жестока и бессмысленна — ведь независимо от моих действий результат всё равно один и тот же?» — глубоко задумался Годо, пытаясь сбежать от реальности посредством этого спонтанного внутреннего монолога.

Эрика, на которой, естественно, был только купальник, соблазнительно смотрела на Годо, а эта её одежда открывала ТАК много.

Их тела соприкоснулись, её лицо постепенно приближалось, и её завораживающие губы становились всё ближе.

Плохо. Если продолжать бегство от реальности, это приведёт к фатальным последствиям. А точнее, не будет ничего странного, если в течение трёх дней они с Эрикой окажутся помолвлены.

После сравнения показателей их физической силы, вариант вступить в бой мгновенно отпадал. Учитывая её боевые навыки, Годо и так уже на волоске.

Даже в войне на истощение выносливость будет потихоньку улетучиваться. Раз так, то ему остаётся сделать ставку на одно единственное мгновение битвы.

С вожделением надвигающаяся Эрика ослабила свою защиту, и в этот самый момент он начал действовать.

— Ах, Годо, погоди! После того, как мы с тобой настолько далеко зайдём, куда ты планируешь сходить?

— Прости, но я возвращаюсь, причём один. И не смей за мной следовать!

Сдирая с себя рубашку, Годо сосредоточил своё внимание на дальней береговой линии, расположенной за рядами набегавших волн.

Не останавливаясь ни на миг, он грёб изо всех сил.

По бескрайнему морю он плыл к берегу, который казался миражом в пустыне. Это было тяжёлым испытанием не только для его тела, но и для его духа.

Наконец, после времени, которое показалось ему бесконечностью, он смог добраться до арендованной виллы.

Там его ожидали Мария Юри и Лукреция Дзола.

— Годо-сан, и где же ты пропадал всё это утро? — спросила Юри, стоявшая в дверях.

Само собой она производила впечатление исконно японской девушки, но из-за её каштановых волос казалось, что это ещё не всё. Красивая, открытая и с прекрасными манерами.

Но в данный момент взгляд обычно спокойной Юри просто ужасал.

Какой-то явной опасности в нём не ощущалось, от него, скорее, исходила ледяная безмятежность. Ко всему этому можно было добавить сильную волю и чувство долга.

«Э-эх. Хоть и не знаю почему, но, похоже, я разозлил Юри».

Годо вздохнул.

В течение нескольких последних месяцев он понял, что такое выражение на лице девушки было признаком надвигавшейся опасности. Она могла быть не только кроткой словно Будда, но и устрашающей словно демон.

В то же время он посмотрел на ведьму, которая качалась в кресле-качалке под навесом.

— О, однажды какие-то отдыхающие студентки из Японии нарисовали граффити на соборе Святого Петра. И я случайно впала в ярость. Сейчас я об этом сожалею… Какое прискорбно удручающее поведение с их стороны… — произнесла Лукреция, случайно и не к месту вспомнив какую-то историю.

Прекрасная ведьма с волосами цвета льна и таким телом, описать которое слова просто не способны. В сторону Годо и Юри она ни разу не посмотрела. А это уже подозрительно.

Если вдруг произойдёт катастрофа, то, скорее всего, она будет иметь к этому непосредственное отношение.

— Годо-сан, где конкретно ты был? Смотри мне в глаза, пожалуйста, не отворачивайся. Это же основы вежливости.

— А-а, извини… Эмм, Мария, ничего, если я спрошу, почему ты злишься?

— Я не злюсь. Всего лишь слегка шокирована. Я просто осознала тот факт, что, с серьёзным видом говоря правильные вещи, Годо-сан на самом деле грязная и бесстыдная личность, поэтому я и разочарована.

«Хоть и спросил вежливо и учтиво, а в ответ вон что получил».

Уровень устрашения во взгляде Юри продолжал неуклонно расти.

— Судя по всему, ты что-то не так поняла. Что произошло?

— Всё я поняла совершенно так. Недавно Лукреция-сан сказала мне, что ранним утром Годо-сан и Эрика-сан тайком выскользнули из дома вдвоём… Б-без всяких возражений принять столь искушающее предложение Эрики-сан, которая ничего хорошего точно не замыслила, и послушно позволить вывести себя наружу…

— Сопротивляться я не мог как раз потому, что меня связали, ослепили и засунули кляп в рот — по своей воле, я бы ни за что с этой девушкой не пошёл. Вот как всё было!

После объяснений Годо, Юри лишь огорчённо улыбнулась.

«И что означает это её выражение?»

Такое впечатление, что она скорбит о ком-то, кто совершил что-то абсолютно безнадёжное. О ком-то, вроде полного идиота, в светлом будущем которого у неё были веские причины сомневаться. При этом она сохраняла на лице смиренное выражение Будды.

— Нет ничего удивительного в том, что ты отказываешься рассказывать мне правду. Всё так, как и говорила Лукреция-сан, в подобной ситуации мужчины всегда будут лгать, собственноручно копая себе могилу… Я ошиблась в оценке твоего характера, как же это всё мерзко.

Мария Юри очень умная и вдумчивая девушка.

А так как её растили, словно принцессу, она оказалась очень доверчивой. Пребывая в неведении насчёт лживости и лицемерия внешнего мира, Юри обладала воистину чистым сердцем.

— М-Мария. Хоть я и не знаю, что она тебе наговорила, но не стоит верить всему подряд. Прошу, поверь мне!

— Мужчина, которого поймали со спущенным штанами, всегда говорит, что-то типа «прошу, поверь мне», и это совершенно неубедительно — всё прямо так, как и говорила Лукреция-сан.

«Проклятая ведьма, что за чушь ты ей скормила?»

Годо угрожающе уставился на Лукрецию, которая спрятала лицо за газетой.

— Хо-о, итальянский премьер-министр отрицает слухи о том, что прибегал к трансплантации волос. Он утверждает, что неестественно бурный рост его шевелюры вызван изменениями в образе жизни. Хо-хо, ну что за бред.

— Пожалуйста, не надо говорить гадости о людях у них за спиной, и это при том, что вас можно обвинить в том же, что и министра. Зачем вы наговорили Марии всякой чепухи?

— Наговорила ей всякой чепухи? Странно, что-то я такого не припоминаю. Юноша, столь дикие заблуждения, это явно нездоровый признак, — ответила Лукреция, наконец, опустив газету, за которой прятала своё лицо.

— Я всего лишь преподала ей два небольших урока по биологии и социальной психологии. Сначала она узнала о роли тычинки и пестика в процессе оплодотворения. А затем я рассказала, как современные юноши и девушки совершают самую непоправимую ошибку юности, приводящую к конкретному результату, который в дальнейшем оказывает сильнейшее влияние на их повседневную жизнь. После чего открыла ей, какие оправдания своим упущениям выдумывают мерзкие и бесчестные мужчины. Сегодня утром я всего лишь просветила её насчёт этих двух основополагающих аспектов человеческих отношений и всё!

Говоря всё это, она выпятила грудь, словно подобное действие идеально объясняло её поступок.

Лукреция Дзола, ведьма и их принимающая сторона на Сардинии.

Основываясь на своём личном опыте и доказательствах из иных источников, ей было, по крайней мере, от шестидесяти до семидесяти лет.

Хотя, судя по внешнему виду, это безупречно прекрасная молодая леди в возрасте около тридцати.

Под этой внешностью скрывалась личность типа «веселье прежде всего». Когда она принимала какое-либо решение, для неё самой приоритетной всегда была возможность развлечься.

В конце концов, Годо пришлось потратить целый час, объясняя Юри, что он невиновен. И даже после этого она всё равно смотрела на него с некоторым подозрением. Мало того, она ещё и сказала что-то типа: «Раз уж ты столько сил потратил на объяснения, на этот раз поверю… Пожалуйста, больше не предавай моего доверия». Годо понятия не имел, на что она так обиделась.

Такое впечатление, что она, словно молодая жена, которая знает об изменах мужа, но держится одной лишь силой воли.

Мария Юри — это мико, обладающая чем-то вроде ясновидения. Её способность ещё называют духовным зрением.

Хоть она и могла увидеть невидимое и узнать неведомое, но использовать данную силу по собственному желанию невозможно. И именно такие моменты заставляли сожалеть об этой невозможности.

В любом случае, Годо, который еле-еле смог вернуться целым и невредимым, уже угодил в очередную неприятность.

— Ой, Годо-сан. Где же вы были? Пожалуйста, подождите немного, обед уже почти готов, — донёсся с кухни голос молодой девушки, которая усердно работала, что-то напевая.

Арианна Хаяма Ариальди.

Её дедушка был японцем, а сама она в данный момент работала на Эрику в качестве служанки.

Жизнерадостная, добрая, трудолюбивая, просто смотря на неё, кажется, что тебя наполняет какая-то живительная энергия. Нежная девушка, которая и мухи не обидит. Именно так о ней думал Годо.

Но прямо сейчас у него неожиданно холодок по спине пробежал.

Среди всего прочего Анна, как её обычно звали, добавляла в кипящий бульон кабачки и какие неизвестные штуки, похожие на моллюсков. Её тушёные блюда были крайне опасны. Несколько дней назад Арианна приготовила суп, известный как «Освежающий вкус лета», внешний вид и вкус которого невозможно описать словами.

Эрика и Лукреция к нему даже не притронулись.

Юри старалась изо всех сил, но смогла съесть только половину своей порции.

И именно Годо пришлось избавляться от остатков. Он скормил их бездомным котам, точнее, коты бросились врассыпную, стоило им учуять запах этой стряпни.

Поэтому сейчас Годо, не обращая внимания на усталость от заплыва на дальнюю дистанцию, попросил:

— Анна-сан, ты всегда нам готовишь. Мне от этого как-то неловко, так что, предоставь обед мне.

— Я не могу так поступить, прошу, не стоит проявлять ко мне такую доброту. Ведь я всё равно очень люблю готовить.

— Нет, пожалуйста, дай я сам всем займусь! Положись на меня!

Именно так Годо захватил роль ответственного за приготовление обеда.

Чуть позже он, Юри, Арианна, Лукреция и только что вернувшаяся Эрика, принялись за совместно приготовленный обед.

— Какой-то уж слишком схематичный вкус. Да и порезано не очень красиво, — с позиции гурмана произнесла Эрика, сидевшая напротив Годо.

Эрика, которая могла съесть что угодно, всегда выбирала более качественную пищу, когда предоставлялась возможность.

Поэтому Годо не стал использовать замороженные полуфабрикаты (хотя даже в странах, для которых характерна культура медленного приготовления, иногда в качестве ингредиентов используют замороженные полуфабрикаты). Да уж, экстравагантные личности, вроде Эрики, действительно существуют.

— А всё должно быть потому, что шеф-повар вложил мало любви. Ведь все видят, хоть на словах мы и любим друг друга, но он постоянно убегает… Стоит мне ослабить внимание, как он тут же несётся к другой женщине.

— Тут уж ничего не поделаешь, мужчины, они такие.

Естественно, ответ, преисполненный глубочайшей мудрости, последовал со стороны Лукреции.

А серьёзная Юри, сидевшая прямо напротив неё, молчаливо внимала этим речам.

«Ну уж нет, сказанное этой ведьмой в корне неверно, надеюсь, Юри не примет всё всерьёз».

— Попавшая на крючок рыба слишком ценна, чтобы использовать её в качестве наживки. Это было бы слишком безрассудно, разве нет? Сказанное даже в шутку, подобное поведение негоже для человека, который обладает титулом «Короля». Ой, прошу прощения. Это всего лишь обычный здравый смысл, я ни в коем случае не имею в виду кого-то конкретного.

Сказав это, Лукреция ткнула локтем Годо, сидевшего рядом с ней.

«Она же это специально делает, чтобы взбесить меня, а?!»

— В общем, хотя вышесказанное и относится к числу общепринятых вещей, оно тоже не всегда верно. Чрезмерное увлечение несколькими целями, может привести к множеству проблем, но если ты сможешь подобающим образом наладить отношения между своими женщинами, собой и окружающими, это вполне могут посчитать приемлемым и терпимым… По возможности, я бы хотела подробно рассказать тебе, как Цезарь смог наладить взаимоотношения со множеством женщин.

— Правильно, Годо это полезно знать. Всё ради его будущего.

— О каком это «будущем» вы тут говорите?! — заорал Годо на Лукрецию и Эрику, которые болтали о чём вздумается.

Доведённый ими, Годо даже удивился тому, насколько громким оказался его голос.

— Я не нуждаюсь в ваших уроках, и нечего тут болтать, будто я из времён Гэндзи[1] явился!

— А, позорно изгнанный дворянин, который предаётся скуке каждый свой день? Жить подобной жизнью, не забывая о своих любовницах, которыми обладал во времена столичной жизни, какой же похотливый… Хотя, честно говоря, юноша, твоя жизнь очень похожа на жизнь того принца.

— Ох, Лукреция, хоть я и позволяю Годо увеличить размер его гарема, у него уже и так есть шесть или семь жён и любовниц? Это всё-таки многовато.

— Прошу вас, не надо использовать столь известное произведение японской литературы, чтобы описать положение дел! Годо-сан, это ты виноват! Потому что постоянно творишь то, что и вызывает подобные недоразумения!..

«Ну что за дела…»

Просто слушая их разговоры, Годо чувствовал крайнее истощение. Поэтому позволял им влетать в одно ухо, и вылетать из другого.

Подобное ему приходилось выносить уже четыре дня подряд. Годо чувствовал, что он уже почти на пределе.

«А-а-а, просто хочется сбежать».


[1] Повесть о Гэндзи (Гэндзи-моногатари), также «Повесть о блистательном принце Гэндзи» — роман, одно из величайших произведений японской классической литературы, написанный в эпоху Хэйан.

Роман представляет собой цепь новелл, каждая из которых излагает отдельный эпизод из личной жизни Гэндзи. Автор с большим тактом сохраняет позу невозмутимого биографа, чуждого морализирования или идеализации. На протяжении 44 частей (весь роман состоит из 54 частей) герой с изысканно скучающим видом покоряет всех попадающихся ему под руку женщин, начиная с податливых сановных дам и кончая дворцовыми служанками.