Глава 7. Непокорный Дьявольский Король, Герой Солнца. Часть 3.

Даже самому Годо казалось, что разрушительная сила была просто абсурдна. Он хотел продолжить атаку, но припал на колено.

Боль от проникающего ранения всё ещё трудно терпеть, и Годо поморщился.

Но эта боль была платой в обмен на силу «Верблюда», тут уж ничего не поделаешь.

Условием использования данного воплощения являлось получение определённого урона. И одного-двух ударов кулаками для активации будет мало. Тут надо, как минимум, что-то наподобие проникающего ранения мечом.

В любом случае, он и так возносил благодарности небесам за факт того, что выжил.

Годо от всей души почувствовал облегчение. Если бы он умер мгновенно, сила воплощения «Овна» оказалась бы бесполезна.

— Кусанаги Годо! — раздался голос девушки, и к Годо подбежала Лилиана.

— С-с тобой всё в порядке?! Ты вдруг резко замер, а затем специально принял на себя удар меча, о чём ты вообще думал?!

— И-извини, что заставил волноваться… Лилиана, берегись!

Заметив оттолкнувшегося от земли Персея, Годо предупредительно вскрикнул.

Герой поднялся с каменной поверхности площади так, словно не получил никаких травм.

— Ха-ха-ха-ха! Изначально я просто планировал убить время до битвы с Афиной, но, Кусанаги Годо, ты подарил мне несколько счастливых моментов! Ху-ху, храбрая дева вернулась? Что ж, богоубийца, позволь мне покончить со всем этим и спасти красавицу! — заявил Персей в попытке воздать себе почести.

— Бог Персей, я искренне прошу прощения, но, пожалуйста, прекратите ваши ужасные шутки. Я рыцарь Кусанаги Годо, нет нужды спасать…

— О, нет сомнений, ты отважна, мне это нравится! — улыбнулся в ответ Персей, смотря на Лилиану в чёрно-синем боевом облачении, сжимавшую магический меч Иль Маэстро.

— Покорение девы, захваченной демоническим существом — всё так же, как и в случае с прелестной Андромедой. Я уж не говорю о том, что ты мико, непорочная дева-служительница великих богинь земли. Мне же ещё лучше.

Сказанные Персеем слова содержали в себе магическую энергию.

Слова силы и, кажется, раньше Годо их слышал. Ощущая некоторую необычность, он вдруг понял.

Веретрагна, взбунтовавшийся бог войны, однажды на Сардинии подчинил его и Эрику, воспользовавшись точно такой же магией.

— Руки изящной девы не подходят для того, чтобы держать меч, хорошо было бы отбросить данную вещь и ожидать моей победы.

— Не слушай его, Лилиана. Это странная сила, которая заставляет других подчиняться его приказам, даже если ты будешь изо всех сил сопротивляться, не подчиниться не получится! — поспешно предупредил Годо.

Не единожды дравшись с богами, он, так или иначе, понимал, как этому противостоять, даже будь Годо обычным человеком, он бы смог не подчиниться заклинанию, так что проблем тут возникнуть не должно…

Однако же Лилиана неподвижно застыла, уставившись на Персея пустым взглядом.

— Бесполезно, Кусанаги Годо. Тут всё несколько отличается от того, о чём ты подумал. Если у кого-то есть воля сопротивляться богу до самого конца, то подобное заклинание вполне возможно снять, хотя и очень трудно. Эта девушка, она маг, значит, о существовании богов знает с детства, и ей внушили знания о нашем превосходстве во всём. Чтобы отринуть многие годы идеологической обработки, потребуется очень продолжительное время, это по меньшей мере, — невозмутимо объяснил Персей.

Улыбка, агрессивность и неспособность отличать добро от зла — всё несколько отличалось от первого впечатления, по которому он больше походил на героя. Сейчас Персей начал говорить о том, как устроен этот мир, показал истинное лицо бога.

— Более того, она ещё и мико. Ты же понял суть моего происхождения. Следовательно, должен понимать и ту роль, которую исполняют подобные ей по отношению ко мне, так? После того, как я убиваю змею, они становятся моими невестами, что-то вроде военных трофеев, такова их суть. Неужели не знал?

Годо обнаружил ответ среди знаний, переданных ему Лилианой.

Традиция, по которой герои, убившие дракона или змея, женились на спасённых ими девушках, брала своё начало из мифа о Персее и Андромеде.

— Богини земли после поражения в битве с героем описывались в истории и легендах, как драконы или змеи, всё ради того, чтобы восхвалить деяния героев, прославить их доблесть.

— Мм. Так и есть.

— Следовательно, в качестве доказательства своего поражения, поверженные богини вынуждены были подчиниться, что для них означало стать невестой победившего героя. Таким образом, всё превращалось в истории о победе над монстром и спасении красавицы, истории со счастливым концом. Твоя жена, Андромеда, на самом деле является великой богиней земли Тиамат и обладает божественной силой змеи, такой же, как и чудовище, которое её якобы схватило!

Годо посмотрел прямо на привлекательного героя, взгляд его был острым и сосредоточенным.

То, что он не обратил данную часть истории в слова силы «Меча», просто бесило. Герой, который спас красавицу. И за этой сказочкой скрывалась подобная правда, Годо был просто вне себя от ярости.

— Естественно, ты об этом знал. В сказанном тобой ошибок нет, поэтому-то ты и должен понимать причину, по которой эта девушка не может не подчиниться мне. Целью моего покорения, как героя стали, являются великие богини земли, в том числе и мико. И чтобы они пошли против моей воли — для них это слишком трудный подвиг.

Его слова звучали так, словно ведьмы были его собственностью.

И подобное поведение, естественное для Персея, раздражало Годо.

— Бесполезно или нет, не узнаем, пока не попробуем.

— Ммм… Пренебрегаешь пактом между богом и человеком, даже пытаешься идти против? Ху-ху-ху, а ты мне нравишься. Если бы я не знал, что я бог, то, наверное, сказал бы то же, что и ты.

На лице Персея появилась немного печальная улыбка.

Невероятное выражение со стороны прекрасного и свирепого героя, которым он, судя по всему, сетовал на несовершенство мира.

— Возможно, это и прискорбно, но я герой, ставший богом. Я понимаю твою ошибку. Мико будет подчиняться, можно сказать, это судьба, так что тебе лучше сдаться.

— Даже и не собираюсь!

Он такой же, как и Веретрагна. Годо был уверен в этом.

Герой, который на самом деле не смог стать героем. Был бы он истинным героем, то понял бы ошибочность своих слов!

— Лилиана, всё так, как ты и слышала. Неужели ты согласна слепо следовать за богами? Я вот не собираюсь, и никогда не приму того, что тобой манипулирует подобный тип.

— Бесполезно. Юная дева, отбрось своё оружие и подойди ко мне, ты должна это сделать.

Услышав как слова бога, так и слова короля…

Лилиана незаметно закрыла глаза, а секундой позже резко распахнула их и произнесла:

— Услышьте же плач Давида, люди! Пали могучие! Погибло оружие брани!

Па площади разнёсся напевный голос.

— О горы Гильбоа, да не будет вам ни росы, ни дождя, ни щедрых полей! Ведь там осквернен был щит могучих, щит Саула — не натираемый больше маслом!

Температура окружающего воздуха начала медленно падать.

И этот пробирающий до костей холод очень походил на тот, что появлялся во время чтения Эрикой слов заклинания Голгофы.

После слов Эрики окружающая атмосфера наполнялась тяжёлым ощущением отчаяния и ненависти. Что касается слов Лилианы, то они выражали муки невыносимой тоски о печальных душах ушедших, восклицания воинов, уставших от битвы.

Подходящее описание ситуации, невыносимое чувство, из-за которого хотелось сбежать отсюда.

— Ты… действительно вырвалась из-под моей власти?

Персей был в шоке.

Обычно величественный, великолепный и привлекательный герой впервые оказался в замешательстве.

— От крови сраженных, от плоти могучих лук Ионафана[1] не возвращался назад, меч Саула не возвращался несыт! Пали могучие в бою!

В левой руке Лилианы начал собираться голубой свет, из которого сформировался лук вровень с ростом девушки.

В её руке, тоже светившейся голубым светом, появились четыре стрелы.

— О, лук Ионафана, что быстрее орла и сильнее льва, оружие героя. Вперёд же, атакуй моих врагов, что спасаются бегством!

Длинный лук редкого оттенка голубого цвета выпустил четыре стрелы, словно кометы.

Стрелы полетели по неестественной дуге, они целились прямо в Персея.

Тот, в свою очередь, продемонстрировал невероятную скорость, сверкающий белый метеор, который с ослепляющей прытью отскочил в сторону, увернувшись от всех стрел.

Но одна из них всё-таки вонзилась ему в плечо.

— Кху!..

На лице Персея появилась гримаса боли.

Основной урон понесло его левое плечо, в которое вошла голубая стрела. Пошедшая кровь окрасила одежду героя в красный цвет, а его левая рука оказалась бесполезной.

Это был козырь Лилианы, заклинание Давида. Годо мог лишь благоговейно трепетать.

Призванный лук Ионафана мог пронзить бога, это тайная техника меча Саула, который был способен убить божество, впечатляет. Именно от этого и пострадал Персей.

— Лилиана, с тобой всё в порядке?!

— Конечно, разве не ты научил меня, как вырваться?

— Нет, хотя… ведьмы же не могут идти против героев…

— Не «не можем», просто, это довольно трудно. Но у меня на сердце выгравированы пламенные чувства. Даже перед лицом бога я не могу позволить, чтобы их растоптали… Когда я об этом подумала, заклинание тут же развеялось!

— П-пламенные чувства?

— Да. Моя связь с тобой… Мы как пара птиц, летящих в крыло, как переплетённые ветви одного дерева, в жизни или в смерти, наши сердца будут едины. Я просто почувствовала, что не могу позволить тебе биться в одиночку.

Лицо Лилианы приобрело глубокий красный оттенок, и на нём появилось крайне милое выражение.

«Сила дружбы или что-то типа того?» Не вполне успокоенный, Годо кивнул и посмотрел на поднимавшего меч Персея, который по какой-то причине выглядел так, словно пребывает в эйфории.

— Тогда, может, разберёмся уже с ним, вместе? Та способность, ты ещё можешь ей пользоваться?

— Да, тем или иным образом. Но ещё один раз это мой предел.

— Ясно. Тогда используй этот последний раз и пригвозди господина героя к земле.

— Но… если я просто выстрелю в него, он же увернётся, как и до этого.

— Я ему помешаю! А ты лови подходящий момент и атакуй!

Если бы на её месте была Эрика, свои мысли они смогли бы передать друг другу без слов.

С Лилианой они пока что не достигли подобного уровня взаимопонимания.

Но со временем это решится само собой. Вне всяких сомнений, с этой девушкой у них будет высочайший уровень гармонии, и Годо, искренне веривший в подобный исход, ринулся к Персею.

— Что ты сделал с этой мико, Кусанаги Годо?!

— Ничего я не делал! Просто сила наших уз смогла преодолеть твои ненормальные способности!

— Вот как! Ха-ха-ха! Как я и думал, ещё с древности сила любви всегда была сильнейшим оружием! Надо же, я, Персей, запамятовал об этой истине! Старею, наверное!

По какой-то причине он очень радостно смеялся. Герой размахивал своим мечом, используя только правую руку, левая не двигалась из-за проникающей раны, которую ей нанёс лук Ионафана.

Встав друг перед другом, Годо и Персей сжали зубы.

Область возле раны от меча невыносимо болела, но надо ещё немного потерпеть…

Рубящий удар. Мечом замахнулись прямо на Годо.

Чтобы увернуться, он хотел отпрыгнуть в сторону, но движения раненного тела стали медлительными.

Его стойка уже никуда не годится, с таким успехом, удар придётся прямо по нему. Так как кидаться вперёд, влево или вправо не вариант, Годо мог уклониться, только упав на спину.

Распластавшись на земле, он смотрел на Персея, принявшего атакующую стойку.

Всё ещё лёжа, Годо ударил ногой, вышло что-то вроде приёма из бразильского боевого искусства капоэйры[2]. Атака из нижней позиции.

Целью была рука Персея, которой тот держал меч.

Если бы он только попал, но герой понял его намерения и в ответ поднял руку, так что нога Годо ударила воздух.

Тут же последовал нижний рубящий удар. Чтобы увернуться, Годо поспешно откатился в сторону.

Клинок глубоко вошёл в землю — самое время.

— О, лук Ионафана, что быстрее орла и сильнее льва, оружие героя. Вперёд же, атакуй моих врагов, что спасаются бегством!

Появился шанс. Пока он об этом думал, воздух заполнился словами силы Лилианы. «Что и требовалось от моего нового партнёра, моих ожиданий ты не обманула!»

Четыре кометы, появление которых только приветствовалось, явились сверху.

Персей, чей взгляд был прикован к камням площади, рефлекторно пытался вытащить свой меч.

— О-о-о, уже летят!

Белый метеор, как и ожидалось! Он смог увернуться от трёх, похожих на кометы, стрел.

А последняя насквозь пронзила его левую ногу, глубоко врезалась в камни площади и просто замечательным образом пригвоздила героя к земле.

Чтобы вернуть себе подвижность Персей, желая вытащить стрелу, протянул к ней правую руку.

Воспользовавшись преимуществом того, что он открылся, Годо отбежал от героя.

— Господь сказал: «Грешник должен быть наказан».

Если прибегнуть к данному способу, то он сможет победить Персея, раз и навсегда.

«Поэтому давай, выходи быстрее. На этот раз я уж точно дам тебе буйствовать столько, сколько захочешь. В общем, поторапливайся!»

Читая заклинание, Годо бежал изо всех сил. Так как воплощение «Верблюда» исчезло, у его тела больше не было сверхчеловеческой выносливости, и боль от колотой раны становилась сильнее с каждой секундой.

Но даже несмотря на это, он двигал ногами на одном лишь упорстве и произнёс последние слова заклинания.

— Да будет хребет его раздроблен; да будут кости его сломаны, сухожилия его порваны, волосы его отодраны от черепа; да будет кровь его разлита по земле и взбита в кровавую пену. Я стану тем, кто погрузит свои клыки в плоть грешника, так воля Господа исполнится: Ты искупишь грехи!

В воздухе возникло искажение, портал между реальным и «воображаемым» миром.

На этот раз оно появилось над каменной поверхностью, а не на ней. Над площадью, где лежал Годо, где его порубил меч Персея — в воздухе, приблизительно в двадцати метрах от земли.

Из портала стал выходить непроглядно чёрный силуэт «Вепря».

Свирепо уставившись вниз, он пребывал в нетерпении. Да, на этот раз его целью оказалась Пяьцца-дель-Плебишито — место, где к земле был пригвождён Персей.

— РУОООООООО!!! — грохотом раздался рёв священного зверя, прозвучав по всему Неаполю.

Его массивная чёрная туша нисходила свыше. И хоть высота была не такая уж и большая, это всё равно можно было назвать «нисхождение свыше».

— Ха-а-а?! — выкрикнул Персей, изумлённо глядя на массивное туловище «Вепря».

Сразу же за этим массивная чёрная туша рухнула на землю, бушуя и топча прямо по герою и каменной поверхности Пяьцца-дель-Плебишито.


[1] Ионафан («Бог дал» или «Божий дар». Слово «натан» означает «дал».) — старший сын царя Саула, друг Давида. О детстве Ионафана ничего неизвестно. Первый раз он упоминается во время войны, которую начал его отец против филистимлян, в борьбе с которыми прошла вся жизнь сына Саула. Подобно своему отцу, Ионафан отличался силою и ловкостью, доказательством чего служит его воинский подвиг при Михмасе. Он славился также искусством в военных упражнениях в стрельбе из лука и метании из пращи.

Заклинание Лилианы — это библейский текст «Плач Давида по Саулу и Ионафану», Вторая книга -царств, глава 1, стихи 17-27.

[2] Капоэйра — бразильское национальное боевое искусство, сочетающее в себе элементы танца, акробатики, игры и сопровождающееся национальной бразильской музыкой. Как боевое искусство отличается использованием низких положений, ударов ногами, подсечек и, в некоторых направлениях, обилием акробатики.