Глава 1. Предвестие беды. Часть 2.

В словаре Эрики Бланделли не существовало фразы «Кто рано ложится, тот рано встаёт».

Зато была совершенно противоположная. Она будет бодрствовать до самой поздней ночи и, при условии отсутствия каких-либо дел, проспит аж до полудня.

Именно такой стиль жизни любила Эрика Бланделли.

Но этим утром она внезапно проснулась в пять.

И не потому, что ей по какой-то прихоти захотелось насладиться вдохновляющими утренними часами.

Протирая заспанные глаза, она взяла лежавший рядом с подушкой сотовый телефон и набрала номер из телефонной книги. На том конце не поднимали, но она упорно продолжала названивать.

— Шт ткое, Эрикааа, ещё тк рано. Что-то срчное празашло или чтаа-аах?

Наконец, её возлюбленный, Кусанаги Годо, поднял трубку.

Скорее всего, он тоже ещё не совсем проснулся, так как глотал слова.

Обычно она изящно приветствовала его и посылала ему свой поцелуй. Но сейчас на подобные действия Эрике не хватило самообладания, поэтому она сразу перешла к делу.

— Слушай, Годо… сегодня можешь за мной не заходить. Я приду в школу в полдень. Печально, что я не увижу твоего лица, когда проснусь, но, что есть, то есть… — произнесла Эрика шёпотом, в котором не чувствовалось обычной полноты её голоса.

Сейчас слова девушки были едва слышны, и в них слышались инфантильные нотки.

Эрика была далеко не ранней пташкой, поэтому Кусанаги Годо являлся единственным человеком, которому позволялось связываться с ней в столь неприятных обстоятельствах.

— Что-то я не помню, чтобы у нас в школе было свободное посещение.

— Свободное посещение или нет — это не проблема. Проблема в том, что сегодня утром я невыносимо уставшая. В таком состоянии я даже поприветствовать тебя не смогу, если ты придёшь. Наверное, отсыпаться ещё буду… А, если не против, может, проведёшь всё утро в кровати со мной?..

Из-за того, что по утрам она была никакая, приходить и тащить её в школу стало для Годо повседневной рутиной.

Но, несмотря на то, что она позвонила ему, проявляя о нём беспокойство, ответом ей были столь резкие слова.

— Знаешь, даже если забыть о проблеме свободного посещения, я совершенно не могу понять, зачем вдруг понадобилось звонить ранним утром. Хоть бы как-то сдержалась или предупредила заранее… будь у тебя хоть капля здравого смысла, ты бы так не поступила.

— Всё потому… что нам двоим сдерживаться нет надобности, и здравый смысл нам тоже не нужен. У нас есть любовь.

— У меня есть много чего сказать по данному поводу, но голова пока что не совсем варит… Поговорю с тобой позже, в школе. Не прогуливай.

— Тогда прямо сейчас и скажу, что хотела. Люблю тебя и спокойной ночи, — нежно прошептала Эрика, после чего отшвырнула сотовый телефон.

Она снова растянулась на кровати, закрыла глаза и тут же вернулась в страну сладких снов.

 

Кусанаги Годо действительно чувствовал себя несчастным. Просыпаться так рано утром хуже всего.

Звонок Эрики поднял его с постели в пять утра.

Результатом частичного пробуждения стало отсутствие желания возвращаться ко сну.

Исповедуя лозунг «раньше ляжешь — раньше встанешь», Годо всегда вставал в шесть утра. Поэтому подняться в пять было не так уж и трудно. Но нормальный человек не стал бы звонить ему так рано.

Годо надеялся, что в отношениях с людьми Эрика будет больше руководствоваться здравым смыслом.

Он что-то уныло пробормотал себе под нос.

Сейчас Годо сидел в классе номер пять первого года обучения колледжа Джонан. Но Эрики на соседнем месте не наблюдалось. Похоже, она опоздает, как и предупреждала.

— Ну в самом деле, эта девица… — одновременно со вздохом Годо к нему обратилась сидящая рядом ученица.

— Я не вижу Эрики. Этим утром вы не вместе?

— Она позвонила мне и сказала, что опоздает, так как спать хочет.

— Снова говорила подобные вещи? С детства совершенно не изменилась! Вечно такая эгоистка, и правилам даже близко не пытается следовать…

Серебряные волосы раздражённо говорившей девушки были завязаны в конский хвост.

Лилиана Краничар. Оставив ради Годо родной Милан, она приехала в Токио. Таков был результат его бездумного согласия с её словами «останусь рядом с тобой в качестве твоего рыцаря».

Годо и понять ещё не успел, а прибывшая в конце августа Лилиана уже решила, что будет учиться за границей.

Она поступила в класс номер пять первого года обучения колледжа Джонан, и это как раз был его класс. В первый же день во время классного часа она сделала неожиданное заявление.

Даже являясь итальянской ученицей по обмену, Лилиана представилась на идеальном японском.

Но когда ей сказали, что её место у окна, Лилиана как-то дёрнулась и нахмурилась.

Затем, походкой верноподданного подойдя прямо к месту Годо, она заявила:

— Для начала поясню: у меня, Лилианы Краничар, есть тот, с кем я поклялась разделить свою судьбу, быть рядом с ним во все времена. И этот человек — Кусанаги Годо.

Голос у неё был величавый, а слова походили на выступление в классической греческой трагедии.

«Чего это она вдруг?»

Когда на лицах их одноклассников появилось выражение, которое как бы олицетворяло данный вопрос, Лилиана продолжила свои речи о том, что её можно назвать рыцарем Годо, который постоянно будет рядом, в ожидании.

— Место, где я должна сидеть, может находиться только рядом с ним и нигде более. Я бы хотела, чтобы вы задумались о содействии моей миссии и простили мой эгоизм.

Такой призыв удивил Годо.

Нет, она была просто невозможна. Ему хотелось возразить ей, но у него просто не было слов.

Но сидящие рядом ученики вдруг поднялись со своих мест и начали пересаживаться, чтобы удовлетворить решительную просьбу Лилианы.

К данному моменту она, должно быть, уже воспользовалась гипнозом или какой-то магией.

Вот так просто Лилиана застолбила себе место рядом с ним, и класс тут же принял как данность: по правую руку Кусанаги Годо сидела Эрика Бланделли, по его левую руку сидела Лилиана Краничар. Две прекрасные девушки, которые приехали из Европы, окружили Кусанаги Годо и соревновались за его внимание.

Лилиана просто рвалась услужить Годо. Эрика невозмутимо этому мешала.

После того дня подобные представления повторялись не один раз. Но сейчас одна из рассматриваемой пары отсутствовала. Похоже, сегодня он, наконец, сможет провести время со спокойной душой, поэтому Годо чувствовал облегчение.

— Кусанаги Годо, ты выглядишь как-то неподобающе. Недостаточно спишь?

— Спал-то я очень даже хорошо, только вот проснулся в ненормальное время. Может, поэтому…

Когда Лилиана неожиданно задала ему вопрос, Годо выбрал безопасный вариант ответа. Желая поберечь девушку-рыцаря, он не стал упоминать имя Эрики.

— Соблюдение режима сна — это основа здоровой жизни. Прошу, позаботься о поддержании своего здоровья, — произнесла Лилиана с крайне серьёзным выражением лица.

Так как она определённо была права, возразить нечего.

Когда Годо с горькой улыбкой кивнул в ответ, сребровласая девушка-рыцарь вздохнула.

— Это не шутки. Твой недостаток сознательности очевидная слабость для короля… тем не менее, сегодня уже ничего не поделаешь. Я предполагала, что подобное может произойти, поэтому, вот, пожалуйста, выпей кофе, который я сварила этим утром.

При этих словах Лилиана вытащила из своей сумки термос.

«Вот так подготовилась!» — Годо был немного удивлён столь неожиданным развитием событий.

— Сколько тебе молока и сахара?

— А, не утруждайся. Чёрный вполне сойдёт.

— Это плохо для твоего желудка, я никак не могу рекомендовать подобный способ употребления. Хотя, ладно, ничего не поделаешь, давай двигаться вперёд постепенно, один шаг за раз.

— Хорошо.

Когда он взял предложенный кофе, Лилиана тут же сказала:

— Он горячий, так что осторожно. Если не возражаешь, могу остудить его для тебя?

— Н-не обязательно заходить так далеко… — растерянно ответил Годо Лилиане, которая уже наклонилась вперёд, чтобы подуть на кофе.

С тех самых пор, как она стремительно присоединилась к нему, эта девушка всегда держалась крайне вежливо.

Годо, который рос в семье, основанной на принципах невмешательства, никогда не испытывал на себе заботу подобной степени, даже во времена младенчества.

На его сдержанный ответ Лилиана нахмурилась и с суровым видом произнесла:

— Это тоже входит в мои обязанности рыцаря. Можешь свободно приказывать мне всё, что хочешь. Тебе бы стоило привыкнуть извлекать больше пользы из людей… А это ещё что?! Немедленно снимай рубашку! Быстро!

— Что? Зачем?

Меняясь в цвете лица, Лилиана приблизилась к дёргающемуся Годо.

— Твоя рубашка износилась. Мне надо зашить её немедленно.

— Д-да это и так можно оставить.

— Если я позволю тебе выглядеть подобным образом, для меня это будет позор.

В результате, Годо, сражённый напористостью девушки, снял и передал ей рубашку.

Сидя в футболке, он заметил, как на нём начинают концентрироваться взгляды окружающих.

Все на них пялились, при этом тихо о чём-то перешёптываясь и хихикая или же, напротив, раздражённо цокая.

У них на лицах было написано что-то типа «Найдите другое место!» или «Фу, как мерзко!» или «Тц. Этот проклятый Кусанаги… пусть бы он просто сдох!»

Словно они смотрели на сутенёра, который только и делал, что хапал женщин.

В этот самый момент, когда под сомнением находилось его мужское чувство собственного достоинства… Годо, наконец, понял, что происходит вокруг него.

Затем наступил обеденный перерыв.

Когда Годо направлялся на крышу, его одолел страх.

Если и дальше так пойдёт, то, такое чувство, что он с огромной скоростью ворвётся на ещё более страшное минное поле. Но так как подходящих причин сбежать не было…

Первой, кто поприветствовал его на крыше, оказалась Лилиана.

— Я тебя ждала… Но, раз наша конечная цель была одинакова, почему ты не мог прийти сюда вместе со мной? — недовольно поинтересовалась она.

От её обиженного взгляда Годо как-то сжался.

— П-прости, ходил хлеба купить.

— Правда? Как жаль… наконец, возможность побыть одним и продвинуться в наших отношениях… — тихо пробормотала Лилиана, когда Годо дал более-менее удовлетворительное объяснение.

— Что?

— А, ничего. Как рыцарь. Да, потому что я рыцарь, я должна служить твоим телохранителем. В любом случае, давай быстрее пообедаем!

Болтая без остановки, Лилиана вытащила из сумки свёрток, похожий на коробку с бутербродами.

Сделанные вручную сэндвичи, да ещё и свежий сок, кроме всего прочего, насчёт их вкуса и питательности жаловаться не приходилось.

 

В отличие от обедов Эрики, которые были тщательно приготовлены Арианной, Лилиана каждый день приносила еду, которую готовила сама. Обычно, принесённое делилось на всех, но…

Сегодня Эрики не было. Хотя другие, всё же, собрались.

Мария Юри из соседнего класса и его младшая сестра Шидзука, которая специально пришла из отделения средней школы.

Безопасно ли пройдёт обед с таким составом? Пока Годо одолевала тревога, Юри робко задала ему вопрос:

— А-а Эрики-сан сегодня нет?

— Да, она сказала что придёт, но, похоже, пока что её тут нет.

— Яс-но… — тихо произнесла Юри и как-то подавленно умолкла.

Тут и Годо стало не по себе.

Со времени событий в Неаполе, их с ней отношения, стали крайне неловкими.

Ещё до летних каникул он чувствовал, что, даже не особо общаясь наедине друг с другом, они стали чудесным образом близки. Но, в последнее время всё так, как сейчас, как-то официально.

Будь тут Эрика, она бы смогла хоть немного оживить обстановку, благодаря своим изобретательным навыкам общения.

Время что-нибудь предпринять. Смотря на погружённую в молчание Юри, Годо решился. Возможно, он придавал этому слишком уж большое значение, но если по поводу текущей ситуации ничего не делать, ему не по себе будет.

— Не стоит беспокоиться о столь эгоистичной особе. Но забудем пока о ней, Кусанаги Годо, я же тебя уже предупреждала, и, тем не менее, ты всё равно принёс подобное? — недовольно вмешалась Лилиана.

— Что? О чём ты?

— Об этом. Об этом хлебе, которому явно недостаёт питательной ценности!

Лилиана сверлила взглядом булочку с якисобой, которую купил Годо.

Среди всего ассортимента хлеба в столовой, этот пользовался особой популярностью. Одновременно сладкий и солёный соус, которым полита лапша, был просто изысканным, и этот хлеб распродавался уже через несколько минут после начала обеденного перерыва.

Сегодня у Годо получилось купить целых две булочки. К ним он ещё приобрёл сэндвичи с яйцом и фрикадельками, но в плане редкости они ни в какое сравнение не шли с булочкой с якисобой.

Но, очевидно, миланской девушке-рыцарю не нравился этот характерный для Японии вид хлеба.

— Совмещение углеводов с углеводами, по меньшей мере, безрассудно. И пока бьётся моё сердце, я не потерплю столь грубой пищи.

И Лилиана просто-напросто конфисковала булочки с якисобой. В качестве компенсации она всучила ему собственнолично приготовленный сэндвич.

Между тостами из ржаного хлеба разместились ростбиф, салат латук, помидоры, огурцы, авокадо и другие ингредиенты, приправленные, судя по всему, соусом собственного приготовления.

— Такая пища подходит воину. А теперь, пожалуйста, ешь.

— А-а, ну что ж, спасибо…

На самом деле, сегодня он хотел насладиться вкусом соуса «дрянной еды». Но возражать на рассуждения Лилианы подобными доводами как-то неловко.

Годо надкусил сэндвич. Естественно, тот оказался восхитительным. Вкус у него куда лучше, чем у того, что предлагали местные кафе. Маринованные овощи, которые шли вместе с ним, тоже оказались отменными.

Он был не просто заправлен обычными огурцами, но также морковью и брокколи. Спросив, Годо узнал, что они тоже были выращены лично ей.

Обед, на приготовление которого было потрачено немало времени и усилий, а в плане вкуса и питательности тут даже и добавить нечего.

И всё же Годо нечаянно уставился на булочки с якисобой, которые, к сожалению, были конфискованы.

— Слушай, а ты можешь их вернуть? У меня там ещё осталось место… — осторожно спросил он.

В конце концов, у бесполезной пищи с большим количеством лишней соли и соуса, был свой особый шарм, которому трудно противостоять. Как бывший спортсмен, Годо обычно себя сдерживал, но, время от времени, обжорство брало над ним верх.

— Н-не могу. Мне далось это с трудом, но я конфисковала их, заботясь о тебе, знаешь ли.

Когда Годо задал ей вопрос, Лилиана как-то смутилась.

— Д-даже если будешь упрашивать меня с таким видом, это не обсуждается, никак, совершенно… Но, ммм, согласно дать тебе половину. А второй п-половиной поделишься со мной. Так вполне сойдёт.

— Лилиана-сан, пожалуйста, не меняй свою позицию так резко… — обратилась к Лилиане Шидзука, которая, внезапно, была с ней согласна.

До этого момента она лишь саркастически наблюдала за разговором своего брата и сребровласой девушки-рыцаря.

— Нет ничего хорошего в том, чтобы вести себя словно мать, которая начинает потакать своему ребёнку, как только тот начинает капризничать.

Как таковой, грубости в её словах не было, но в тоне Шидзуки явно ощущалась колкость. Заметив это, Юри, которая сидела напротив неё, мягко пожурила девушку:

— Шидзука-сан, не стоит разговаривать подобным образом. Конечно, я тоже считаю поведение Лилианы-сан несколько противоречивым, но…

— Н-не могли бы вы прекратить эти ваши странные обвинения?

Лилиана с каким-то застенчивым видом прочистила горло:

— Шидзука-сан, я всего лишь с подобающим вниманием отношусь к твоему старшему брату. Более того, я пошла на компромисс, чтобы как можно больше удовлетворить его желания. Поэтому, Мария Юри, все мои действия предпринимались, исходя из мыслей о благополучии Кусанаги Годо. И в таком случае все они никак не противоречат друг другу, я полагаю.

С младшей Шидзукой она говорила чуть строже, чем с Юри, которая была её ровесницей. Свои аргументы она озвучила с едва заметной разницей в тоне.

— Проще говоря, ты трясёшься над моим братом, как курица над яйцами, так?

— Я, трясусь над Кусанаги Годо как курица? Нелепо. По отношению к нему я всегда строга и предъявляю самые высокие требования. То, что ты только что сказала, не более чем передёргивание фактов, — ответила Лилиана, доставая салфетку.

Когда она вдруг протянула её Годо, тот был немало удивлён.

— Ой, ну это никуда не годится. На тебя соус попал. С такими темпами твоё достоинство и авторитет сойдут на нет. Вот, теперь всё в порядке. А с тобой, всё-таки, неожиданно много хлопот, ну правда? — произнесла Лилана, вытирая рот Годо.

Хоть она и сказала, что от него одни хлопоты, но при этом Лилиана всё равно выглядела почему-то довольной. У него возникло какое-то странное ощущение полного удовлетворения, но, наблюдая это, Юри и Шидзука имели до ужаса ледяные взгляды.

— Годо-сан.

— Онии-чан, поверить не могу. Ты выглядишь, как идиот. Да за тобой прямо как за младенцем смотрят!

А возможно ли, что точно такая же реакция чуть раньше наблюдалась и в классе? Под сверлящими взглядами, в которых читалось сомнение в его личностных качествах и достоинстве, Годо пришёл в ужас.

Кстати, Лилиана и Шидзука впервые повстречались в последний день летних каникул.

С объявлением, что, наконец, со своими личными делами в Италии она разобралась, Лилиана появилась в Нэдзу района Бункё и отправилась прямиком в дом Годо, чтобы представиться.

В тот момент Годо с Шидзукой были дома, так же, как и их дедушка Ичиро.

Годо предупредил её, чтобы она ничего не говорила его семье о магах, рыцарях или чемпионах, поэтому Лилиана не использовала вышеупомянутые слова.

И всё же. И всё же.

«Я здесь, чтобы позаботиться о Кусанаги Годо» или «мы навсегда будем вместе».

«Наши отношения связывают наши судьбы воедино», «мы едины душой и телом» или «я намерена защищать его всю жизнь» — Годо полагал, что в подобных фразах тоже не было необходимости.

Его дедушка в тот момент усмехнулся: «Хо-хо, хорошо-хорошо», — и очень тепло принял Лилиану.

Но после того как она ушла, он шепнул Годо: «Знаешь, для подобных девушек характерна гиперопека, так что с ними поосторожней надо. Как бы это выразиться, именно от тебя зависит, дадут ли они тебе житья или нет…»

Кажется, в подобном совете крылся довольно глубокий смысл.

Ну а что касается Шидзуки…

— Когда в начале летних каникул ты куда-то исчез, я даже и подумать не могла, что ты попёрся ловить такую красавицу! Эрики-сан и Марии-сан тебе мало, тебе ещё и третья понадобилась, да?! Онии-чан, ты абсолютно такой же, как дедушка!

И это сделало её крайне раздражительной. «Моя маленькая сестра, не надо так заблуждаться по поводу твоего старшего брата».

Но когда Годо попытался передать ей свои мысли, Лилиана опередила его:

— Шидзука-сан, ты ошибаешься. В отличие от Эрики или Марии Юри я не собираюсь становиться любовницей твоего брата. Лилиана Краничар — рыцарь, который будет до конца своих дней защищать его и жить рядом… таков смысл моего существования.

—Л-любовницей?!

— Лилиана-сан, пожалуйста, прекрати использовать такие странные слова!

Вместе с восклицанием Юри, Шидзуку тоже передёрнуло от термина, которым современные ученики средней и старшей школ обычно не пользуются.

Но лицо Лилианы оставалось невозмутимым.

— Разве я не права, Мария Юри? Я уже поняла, что именно этого ты и ждёшь.

— Неправда! Эта идея в корне ошибочна!

— Понятно… Ну что же, раз ты утверждаешь, что не собираешься становиться его любовницей, то тогда, пожалуйста, воздержись от чрезмерного вмешательства. Так как это мой долг, я с готовностью буду ожидать, находясь рядом с Кусанаги Годо. И я бы предпочла, чтобы ты не мешала.

В ответ на решительные слова Лилианы Юри растерялась.

А Годо, слушая её, беспокоился всё больше.

Если обычно сдержанная японская мико и исполнительная девушка-рыцарь из Милана и дальше продолжат дистанцироваться подобным образом, конечный результат явно будет не очень. Ему надо разобраться с этим заранее.

— Слушай, Лилиана, прояви больше гибкости. Мария говорит всё это лишь потому, что беспокоится о нас. Здесь её не за что упрекать.

Подобные дела надо улаживать до того, как они успеют глубоко пустить корни.

Может, всё потому, что в те времена, когда он играл в бейсбол, Годо был капитаном команды, но он привык к подобным проблемам. Товарищи по команде не обязаны быть излишне дружелюбными, но замалчиваемые разногласия это плохо.

И ему хотелось быть деликатным, особенно, когда дело касалось девушки, вроде Юри.

— Годо-сан…

— Извини, Мария. Ты ведь тоже понимаешь, что Лилиана не хотела никого обидеть, так? Я позабочусь о том, чтобы отныне она была внимательнее, так что не принимай всё близко к сердцу, — обратился Годо к Юри, которая смотрела на него с довольно счастливым видом.

— Д-да. Я особо и не возражаю.

— Вот и отлично. В последнее время я, кажется, частенько заставлял тебя злиться… прости. Я как раз искал подходящий момент, чтобы извиниться, но шанс всё никак не представлялся и… — Годо ласково ей улыбнулся.

Он чувствовал, что это как раз подходящее время, чтобы попытаться снова наладить их с Юри отношения.

Эта мико в самом деле любила читать нотации, но всё из-за беспокойства о нём. И если он проявит неблагодарность, то его точно настигнет божья кара.

По возможности, Годо хотелось бы поддерживать с ней хорошие отношения на протяжении всего того времени, что им ещё предстоит провести вместе.

— Это мне стоит искренне извиниться. Увидев, как Годо-сан и Лилиана-сан хорошо ладят в последнее время, у меня в груди что-то защемило, что и стало причиной неподобающих мыслей… Я тоже думаю, что мне надо улучшить своё отношение.

— А, так и ты себя так же чувствовала. Ну да, в последнее время ты ко мне с прохладцей относилась, так ведь, Мария?

— Пожалуйста! Не надо меня этим дразнить!

Юри вдруг отвернулась. Она надула губы, что было для неё нехарактерно.

Увидев это, обрадованный Годо развернулся к Лилиане. Если сейчас у него получится аккуратно разрешить проблему… Но Лилиана смотрела на него, удивлённо нахмурившись.

— Я потрясена, Кусанаги Годо… То, как ты только что справился с расстроенной Марией Юри, оказалось неплохой демонстрацией твоих способностей. Мне и не следовало ожидать меньшего от человека, который в столь молодом возрасте стал известен, благодаря своим грязным интересам.

«В самом деле, проявляешь мягкость только в таких случаях…» — проворчала Лилиана.

— Эй, что ты подразумеваешь под «справился»? Не надо меня тут каким-то странным типом выставлять!

— Оправдываться нет необходимости. Как бы ты ни волочился за женщинами, даже если случится худшее и ты накличешь погибель на свою голову, по крайней мере, я буду твоим союзником… Само собой, я полностью приняла во внимание подобный исход, когда вдруг к тебе присоединилась.

Подобные слова порождали просто море недопонимания. Чувствуя опасность, Годо собирался отчитать её, но было уже слишком поздно.

— Лилиана-сан. О чём это ты? Что там насчёт онии-чана и грязных интересов?

— Я имела в виду то, что и сказала. Кажется, ты уже и так в курсе, но твой брат связал себя любовными обязательствами с внушительным количеством женщин, и когда дело доходит до наслаждения этой любовью, тут он достиг совершенства.

— Стой, Лилиана, не выдумывай сомнительных историй!

— Онии-чан, а ну-ка помолчи. Лилиана-сан, продолжай, пожалуйста, — Шидзука отвергла протесты Годо и просила Лилиану продолжать.

На её вопрос Лилиана ответила с какой-то грустью:

— Да. По правде говоря, я тоже боюсь, что когда-нибудь из-за своего дурного увлечения твой брат пострадает. Стоит мне только подумать, что такие коварные женщины, как Эрика, столь близки с ним…

— Тут ты права. Многие люди оказались у разбитого корыта, по причине разврата, да…

Шидзука, согласившаяся с ней, в то же время бросала на Лилиану строгие взгляды. Её выражение лица как бы говорило: «Ты ведь тоже одна из его игрушек, разве нет?»

— Но, пожалуйста, Шидзука-сан, хватит бранить чувство прекрасного твоего брата. С незапамятных времён великие мужи всегда сильно тяготели к сексуальным удовольствиям. Факт того, что вокруг Кусанаги Годо собираются одни лишь юные красавицы это, в некотором смысле, доказательство его высоких качеств. И не стоит так сильно пенять на него по столь незначительному поводу.

— Хм? Значит, так ты к этому относишься?

— Да. Если вкратце, мы просто должны избегать ситуаций, в которых он собьётся с пути из-за женщин. Позаботиться об этом и есть мой долг, долг той, которая ждёт рядом. Я не провалюсь и защищу твоего брата. Поэтому, Шидзука-сан, прошу, не могла бы ты быть более лояльной?

— Онии-чан, ну разве ты не счастливчик? Лилиана-сан понимает даже твой развратный характер, — Шидзука незаинтересованно проигнорировала просьбу Лилианы.

Попытка уследить за их разговором лишь сильнее запутала Годо.

— Значит, хочешь сказать, что онии-чан может не задумываться над своим поведением?

— Нет, этого я с уверенностью утверждать не могу. Эрики, наверное, ему стоит избегать даже в качестве любовницы. Что же касается Марии Юри… всё зависит от её дальнейшего поведения. С моей точки зрения ему стоит нацеливаться на женщин, которые в будущем меньше проблем доставят, — произнесла Лилиана, обратив свой оценивающий взгляд на химе-мико, которая была наделена как физической, так и духовной красотой.

Реакцией Юри стало недоумение.

— Эй, куда-то не туда разговор идёт, разве нет?!

— Нет. Полагаю, что направление нашей беседы верно. Если ты не исправишь своё распутное поведение, найдутся люди, которые обязательно обернут это себе на пользу.

— Ли-Лилиана-сан, а не слишком ли ты преувеличиваешь…

Сидевшему с кислой миной Годо пришлось иметь дело со спокойной Лилианой и Юри, поведение которой резко сменилось на защитное.

Ну а Шидзука цинично наблюдала за этой троицей.

— Мария-сан всецело за тебя уже только потому, что ты был немного мил с ней. Лилиана-сан открыто принимает твоё поведение и готова его простить. Если одна из них станет твоей женой, у тебя даже не будет тех проблем, с которыми пришлось столкнуться нашему дедушке. Разве не здорово, онии-чан?

Ситуацию он больше не контролировал. В этот момент Годо покорно обратил свой взор к небу.

— Добрый день вам всем. Кажись, здесь довольно оживлённо и весело. Здравствуй, Годо, утром я тебе не сказала, поэтому скажу прямо сейчас, обильно приправив всё любовью. Я действительно счастлива, что смогла тебя увидеть, — кто-то поприветствовал их самодовольным тоном.

Излучая элегантность и изящество, на крыше показалась Эрика. На ней даже летняя школьная форма смотрелась так, словно была пошита на заказ специально для неё.

Но блистательность девушки лишь в меньшей мере была заслугой её внешности, куда больший вклад делали её внутренние качества.

— О, я так и думала, что что-то произошло, а глядя на ваши лица, даже могу догадаться, что именно.

Оглядывая их всех, Эрика с ослепительной улыбкой обратилась к своей давней подруге и сопернице:

— Лили, дай и мне сэндвич, пожалуйста. У меня сегодня только капуччино было, умираю с голоду.

— Т-тут и другой еды полно. В том числе и не моей…

— Но ты их сама делала, разве нет? И выглядят они самыми аппетитными. Когда есть выбор, надо выбирать самое аппетитное или интересное — у меня принцип такой. Ты же в курсе, так?

— Эгоистка, как и всегда!

Тон Лилианы подразумевал оскорбление, но, когда она услышала похвалу «аппетитные», то протянула свёрток с сэндвичами с не таким уж и раздражённым видом, как могли подумать другие.

С прекрасной улыбкой леди Эрика взяла один и обратила свой взгляд на Юри.

— Я рада за тебя, Юри. Смогла, всё-таки, снова поладить с Годо, да? С самого окончания летних каникул ты испытывала немалые трудности, на это смотреть больно было. Пожалуйста, позволь тебя поздравить.

— А, да. Благодаря тебе, я как-то…

Эрика вообще ничего не сделала, но совершенно подавленная Юри поблагодарила её.

Затем Эрика повернулась к Шидзуке и с дружелюбной учтивостью продолжила:

— Шидзука-сан, я знаю, что ты раздражена, но, прошу, отпусти уже вожжи. К началу второго школьного семестра я довольно долгое время не виделась с Годо, так что потом мы немного перестарались. Смотри, он ведь провёл с тобой весь август.

— Использовать это как оправдание…

— А знаешь, Годо ведь сказал мне, что проведёт остаток каникул со своей младшей сестрой, из-за чего и не сможет часто со мной видеться. Мне было грустно, но проводить время в кругу семьи тоже важно, поэтому я терпела. Я бы не стала называть это платой за моё терпение, но, может, уже перестанешь злиться? Пожалуйста?..

Да, в августе он не так уж и часто виделся с Эрикой. Она оправдывалась занятостью делами магического общества «Медно-чёрный крест» и, вероятно, повсеместно развернула бурную деятельность. В то же время он и от Юри как-то отдалился, а Лилиана прибыла в Японию лишь под конец летних каникул.

Так что они не встречались не потому, что Годо их об этом попросил, но…

— Эт-то правда, онии-чан? Поэтому ты и проводил со мной время?

— Ну-у, что я могу сказать…

— Не стесняйся, Годо. Разве не ты волновался, что уделяешь своей младшей сестре недостаточно времени?

— Ясно… О-о, онии-чан, то, как ты не можешь выносить расставания со мной даже смущает, — как-то радостно произнесла Шидзука, резко отворачиваясь.

Не совсем понятно, сработало ли подобное объяснение, но, похоже, опасность миновала.

Вслед за этим Эрика с лучезарной улыбкой обратилась ко всем присутствующим:

— Итак, раз все споры улажены, давайте вернёмся к обеду. Приём пищи должен проходить радостно и весело. Нам надо выбрать подходящую тему.

Следуя её примеру, все уселись.

Когда они рассаживались, Эрика самым естественным образом заняла место по правую руку от Годо.

Юри, которая сидела там ранее, уступила место без всяких возражений… Уже одно это показывало текущую расстановку сил и заставляло Годо беззвучно стонать.

Эрика действительно внушает ужас.

Её недавние действия — это навыки королевы, которая управляла своей свитой.

— Годо… Ты, наверное, уже и сам понял, но теперь у тебя ещё на один должок стало больше. Помни это, — тихо прошептала ему сидящая рядом Эрика.

Естественно, возразить Годо не мог.