Глава 2. В школе и сегодня шумно. Часть 2.

Утро Марии Юри начиналось рано. Она вставала до семи часов и шла на кухню.

Оба её родителя работали. Отец в одной сети ресторанов (владельцем которой был отец её отца, короче, дедушка Юри), а мать читала лекции в школе преподавания.

Каждое утро готовить завтрак вместо занятой матери стало для Юри ежедневной рутиной.

Иногда на обед она готовила бенто[1] для себя и своей младшей сестры Хикари.

Но сегодня утром она сделала на одну коробку для бенто больше и вышла из дома раньше, чем обычно.

Семья Мария жила в жилом комплексе в районе Тораномон. И хотя их основное жилище находилось в префектуре Сайтама, они пользовались квартирой в Тораномон, чтобы легче добираться до работы и школы.

Для Юри стало обычным делом садиться на поезд линии Тиёда и сходить на станции Нэдзу.

Но сегодня утром она воспользовалась линией Гинза и сошла на станции Суэхиромачи. Всё для того, чтобы встретиться с Сэйшууин Эной. Юри сказали, что та поселилась в небольшом святилище в Юсиме, поэтому девушка решила время от времени навещать Эну.

Густо покрасневшая, Юри с опущенной головой спешила к святилищу.

Когда она открыла переднюю дверь, то обнаружила, что Эна лежит на полу, укутавшись в спальный мешок.

— Э-Эна-сан!..

Она никак не ожидала, что та будет спать прямо в святилище.

Раздумывая над тем, что это просто ужасно, Юри тихонько позвала её.

— О, Юри, утро доброе. Пахнет здорово, поесть мне принесла?

Эна резко открыла глаза. Её голос звучал настолько чисто, что совсем не походил на голос только что проснувшегося человека.

— Д-да. Я и тебе захватила, так что, если хочешь…

— Конечно хочу. Знаешь, а ты и правда заботливая. Ты девушка номер один в списке тех, кого я хочу сделать своей женой. Хорошая девочка, хорошая. Воздаю тебе похвалу.

С этими добродушными шутками величайшая химе-мико Мусашино открыла свой спальный мешок.

Нескромно одетая лишь в короткую маечку и шорты она встала. В одежде девушка выглядела худосочной, но вот без неё изгибы её тела просто поражали.

Так как всё великолепие тела Эны с лёгкостью просматривалось сквозь её тонкие одёжки, Юри смутилась.

— К-кстати, ты уже не спала, Эна-сан?

— Спала, как убитая. Проснулась, как только услышала топот твоих шагов по пути сюда. Ты, кажется, очень уж торопилась, что-то случилось?

Немедленно проснулась, так как узнала пришедшего по звуку шагов.

Поражённая нечеловеческим слухом Эны, Юри тихо произнесла:

— Ммм, в окрестностях этого святилища так много странных построек…

— А, прости-прости. Когда Эна здесь появилась, то тоже удивилась; полно тут всяких грязных отелей, да?! Токио просто потрясающий! Но зато удобно иметь круглосуточный магазин так близко. И тут нет медведей.

Очевидно, что Эна проходила полугодичные тренировки на священной земле в горах.

Смех, порождённый её диким стилем жизни, заставил Юри покраснеть. Они находились в тихом жилом районе. Правда, вокруг святилища было построено несколько специфических отелей.

— Но, Юри, ты ведь тоже эти места посещаешь?!

— Не хожу я туда! С чего ты вообще так решила?! — категорично стала отрицать Юри подобные идеи.

Однако Эна с наивной любознательностью поинтересовалась:

— Почему?

— Не хожу и всё! Мы с Годо-саном просто друзья! У нас совершенно непорочные взаимоотношения!

— Чтооо? Но твои соперницы, те Эрика и Лилиана, они же иностранки, так?.. Я не совсем уверена, но разве у них прогресс не таким способом продвигается?

— П-прогресс?

Отодвинув спальный мешок, две химе-мико уселись друг напротив друга в позах сейза[2].

Эна приняла предложенную ей коробку с бенто, быстро открыла крышку и набросилась на содержимое.

— Да уж, твоя готовка, как всегда, великолепна. Я ж в последнее время питалась одними орехами, дикими растениями и тому подобным, а вот это вот просто исключительная еда.

Она явно была лишена возможности питаться любыми зерновыми. Тренировки Эны гораздо суровее, чем у остальных химе-мико.

Оттачивает навыки владения мечом, снова и снова подвергает себя тяжким испытаниям, очищает свой ум. В последнее время Юри просто не могла не затронуть данную тему, так как беспокоилась о физическом здоровье Эны.

— Значит, Годо-сан… нет, мужчины всё-таки предпочитают напористых и чувственных женщин?

— Ну-у, в общем, Эна тоже не знает, но разве дела как-то по-другому обстоят? — откровенно ответила она, сидя в позе сейза, что придавало ей неимоверно привлекательный вид.

Её манеры во время еды превосходны, сидит прямо. На самом деле, касательно того, что означало быть леди, она превосходила Юри.

— А, знаешь, вчера, когда я, наконец, вернулась в Токио, то пошла достопримечательности смотреть. В Акихабару.

— О-о, но там же иностранцев много?

— Потом, когда я просмотрела почти все магазины электроники на главной улице, я ещё стала в лавки в зданиях и всяких других местах заходить… это было потрясающе.

— Потрясающе?

— Ага. Там так много мелких магазинчиков, и они все такие странные и захватывающие. Там куча лавок, которые, ну, полностью розовые или, типа, цвета кожи.

— Полностью цвета кожи?!.

— Нирвана или Рай, что-то типа того. Слева или справа, спереди или сзади, там везде картинки с голыми людьми. Ты же знаешь фрески с изображениями майтхуны в Индии или где они там находятся? Так вот, тут всё так же, БАМ, целая стена с картинками голых мужчин и женщин!

— Уверена, там собираются очень набожные люди…

Юри понятия не имела, что в Токио существуют столь священные места для иностранцев.

Смущённая своей невежественностью, она решила, что когда-нибудь сама сходит туда для ознакомления.

— Может быть. В любом случае, Эна поняла, что парням, наверное, нравятся такие вещи, — отметила Эна, поглощая овощной гарнир[3].

Она смотрела куда-то вдаль. Словно где-то там происходило нечто сенсационное:

— Думается мне, что раз Кусанаги-сан парень, то он такой же. Следовательно, отсутствие одежды точно сработает!

— Это уж слишком! Временами, конечно, возникают сомнения, но, в общем, Годо-сан прилежный человек!

— Мне вот интересно. Юри, ведь может оказаться так, что из-за твоей чрезмерной привередливости, он просто не может высказать это вслух.

Когда её подруга химе-мико подчеркнула данную черту Юри, та оказалась сбита с толку.

На Сардинии Лукреция Дзола прочитала ей подробнейшую лекцию о мужском складе ума.

Но из этой мудрой теории она абсолютно ничего не поняла. Вполне возможно, что где-то там и был ключ к гладким взаимоотношениям с Кусанаги Годо.

— Кстати, Эне ты бенто принесла, но тщательно ли приготовила поесть Кусанаги-сану? Хотя, судя по виду, дополнительного багажа у тебя нет…

— Да. Принесла порцию только для тебя.

— Так нельзя! Не забывай, что самый быстрый путь поладить с животным пролегает через кормёжку!

— Н-но смысла нет. Готовить ему бенто изначально бессмысленно…

— Об этом не беспокойся. Надо действовать первой! Сначала решительнее сблизиться с ним, типа попросить его обнять тебя или пробраться к нему ночью.

— Пробраться ночью?! Погоди, пожалуйста, как это мы к такому пришли?!

— Ну, я думаю, если ты так сделаешь, то заполучить его сердце будет легче. Сдерживаться не надо!

— Чтобы я ночью пробралась… разве обычно не мужчины так поступают? Более того, в наши дни это незаконно[4]!

— Беда с тобой. В любом случае, ты хотя бы это должна сделать. И Эна тебе поможет, ясно? Сперва, давай начнём развивать твои отношения с Кусанаги-саном на протяжении этого дня. Согласна?

В ответ на крайне безрассудное предложение Эны, Юри побелела:

— Я-я не могу! Это невозможно!


[1] Бенто — японский термин для однопорционной упакованной еды. Традиционно включает рис, рыбу или мясо и один или несколько видов нарезанных сырых или маринованных овощей в одной коробке с крышкой.

Коробки могут быть различными по форме и способу изготовления — от простых, изготовленных методами массового производства, до контейнеров штучной работы, из редких пород дерева, лакированных, являющихся настоящими произведениями искусства.

[2] Сейза — поза, согнув колени и сидя на перекрещенных стопах с выпрямленной спиной.

[3] Если кто не знает, то в Японии главное блюдо — это рис. Всё, что подаётся вместе с рисом, считается гарниром к нему.

[4] Это описание обычая, когда женитьбе на любимой девушке жениху что-то мешало (социальное положение, бедность и т.п.), и он ночью пробирался в покои предполагаемой невесты. Провёл с ней ночь (что он при этом делал, значения не имеет), считай, обесчестил — обязан взять в жёны.