Глава 2. В школе и сегодня шумно. Часть 3.

В колледже Джонан занятия физкультурой для юношей и девушек проходили раздельно.

Одновременно урок был у двух классов; в течение этого времени юноши и девушки занимались по отдельности. Класс Годо под номером пять был вместе с классом номер шесть.

Солнце всё ещё светило довольно нещадно, и погода тоже стояла жаркая. Лето хоть и позднее, но по ощущениям сейчас будто его середина. Поэтому во время физкультуры всё ещё использовали бассейн.

И снова в расписании стояло плавание.

Но только у девушек. Юношам предстояли занятия гимнастикой во влажном спортзале.

Накалённый воздух спёрт до предела, и в этом водовороте жара и запахов человеческих тел, ученики мужского пола занимались на матах или на гимнастических снарядах.

— Джентльмены, разве вы не считаете, что это несправедливо? — задал кто-то так и напрашивающийся вопрос.

Говорившим оказался Нанами. Он частенько делал сомнительные заявления типа: «Вообще-то, я тащусь от мико».

Но в то же время он был неожиданно харизматическим лидером. Каждый раз, когда народ занимался какой-либо совместной деятельностью, Нанами обычно обнаруживался в центре событий… хотя зачастую центром он был бесполезным.

— «Разделённое общество». Братья, давайте ещё раз задумаемся над смыслом этих слов. Собравшиеся здесь, одни лишь мужчины, в этих серых пустошах, где нет ни тепла, ни красок. Нормально ли соглашаться на такое? Конечно же нет!

Нанами сотрясал спортзал кучей громких и бессмысленных заявлений.

Так получилось, что учитель, ответственный за проведение урока физкультуры, отсутствовал. Несколькими минутами ранее, он ушёл, сопровождая ученика, который упал с гимнастического бревна и, судя по всему, заработал перелом. И сейчас у них самый разгар самостоятельного обучения.

— Следовательно, раз этот мир пустошь, то лишь те! Лишь те! Кто внемлет своим амбициям, смогут изменить это место. Потакая своей пытливости, мы сами должны открыть ворота рая!

— Нанами… короче, ты говоришь об этом самом?

Задавшим вопрос был Такаги. Он состоял в клубе кендо и, благодаря своему довольно крупному телосложению, оказался очень даже хорош в данной дисциплине.

Но в то же время он легко поддавался дурному влиянию, и его было очень просто сбить с верного пути.

— В этот самый момент мы должны нацелиться прямо на небеса!

— Ага. И прямо сейчас ближе всего к небесам в этой школе находится бассейн. Бассейн, где у наших девушек из классов пять и шесть проходит совместный урок! Священные земли, в которые нам вход воспрещён, тайный цветник, в котором резвится более тридцати девушек, и цветут лилии[1].

— Но риск слишком велик…

Хладнокровный голос остудил их словно ушат холодной воды. При этом его владелец Соримачи саркастически усмехнулся.

Самопровозглашённый «Мужчина со ста восемью 2D сестричками». Как бы глупо это ни звучало, но это странность, доведённая до предела. По крайней мере, нормальным человеком он точно не был.

— Нас, парней из классов пять и шесть, вместе тридцать шесть человек. И это количество одновременно начнёт действовать, чтобы насладиться видом девушек в бассейне. Идея, конечно, привлекательная, но до конца урока осталось всего сорок минут. Мы за это время даже подготовиться, как следует, не успеем. Одними чувствами мы ничего не добьёмся…

Нанами потопал к говорившему.

Бам! Его кулак ударил точно в цель. Соримачи сурово посмотрел на нападавшего, удар которого пришёлся по щеке.

— Нанами, ты!

— Я ошибся в тебе, Соримачи. Никогда не думал, что ты такой скучный человек.

Ударивший и получивший уставились друг на друга, один злобно другой с сожалением.

— Раньше ты бы ни за то не стал отнекиваться подобным образом. Ты храбро брался даже за самые трудные миссии, герой, преданный делу победы. И надо же, превратился в такую квашню!

— Придурок, ты вообще о чём?!

— Около двух месяцев назад. За день до релиза «Академии Святых сестричек» ты боролся за то, чтобы открыть все концовки игр «Вместе со старшим братиком», где надо было пройти сюжеты четырёх сестричек, и «Имохарэ!»[2], где надо было жениться на семи младших сестричках. И это когда у тебя была температура под тридцать восемь да ещё понос в придачу…

— Тц. Неприятные же ты вещи помнишь, — Соримачи отвернулся от Нанами, вспоминавшего былые времена.

— Тогда я сказал тебе: «Остановись. Просто считай эти игры мусором. Твоё тело уже на пределе». Но ты ответил…

— Да. «Я мужчина со ста восемью младшими сестричками. Я не какой-то бесполезный брат, который бросит младшую сестричку после того, как начал ловить её в свои сети». В тот день я открыл все концовки, а на следующий посвятил все свои силы «Академии Святых сестричек»…

В глазах двух парней полыхало пламя.

Пламя же в их сердцах разгорелось в тот момент, когда два разгорячённых товарища смогли понять друг друга.

— Похоже, я забыл, насколько решительным был в то время. Спасибо, что напомнил… А вот тебе и моя благодарность!

— Гху!

— Хе. Ну как? Прочувствовал?

На этот раз бил Соримачи. Но, даже отлетев от него, Нанами улыбался.

Его улыбка словно говорила: «Проснулся, наконец, дубина?» Сейчас в качестве слов им служили кулаки.

— Отличный был удар. В нём чувствовался твой настрой. Кулаки у тебя горячие…

— Заткнись. С сомнениями покончено. Давай бороться вместе.

Соримачи протянул руку Нанами и помог ему встать. Эмоциональная сцена того, как два мужика поняли друг друга после обмена ударами. Тем не менее, Годо, которого это уже начало доставать, спокойно произнёс:

— Послушайте, народ.

Два клоуна посмотрели на него взглядами, преисполненными враждебности.

Но, не уступая их давлению, Годо всё равно продолжил:

— Прямо сейчас мне бы многое хотелось сказать, но, прежде всего, не могли бы вы воздержаться от подглядывания? Это всё равно, что преступление.

Раздался звук поднимаемого гимнастического мата.

— Э-эй, вы что…

Хлоп. Звук того, как вышеупомянутый мат уронили на Годо.

Хоп-хоп-хоп — звуки того, как ученики А, B и C прыгают на мате.

— Гха! Э-эй, постойте, вы что, раздавить меня пытаетесь? — жаловался Годо, придавленный громоздким, вонючим матом.

На него обрушился вес сразу трёх учеников, так что ощущения оказались достаточно болезненными. Он едва успел высунуть из-под мата голову, чтобы сделать глоток воздуха.

— Проклятье, он жив. Хотя убивать его всё-таки нехорошо.

— Если хочешь, могу прикончить.

— Успокойся. Если уж делать это, так осторожно, с такого места, до которого его ноги не дотянутся.

Три идиота, Нанами, Такаги и Соримачи, озвучили кое-что опасное.

Годо громко обратился к стоящим вокруг него парням:

— Вы на меня обижены что ли? Какого чёрта вы на меня набросились?

— Ты ещё спрашиваешь почему? — Нанами обратил вниз свой ледяной взор. — Тогда позволь спросить. Кусанаги, почему ты говоришь нечто вроде «не подглядывайте»?

— Прятаться в школьном бассейне и подглядывать — это практически совершить преступление. Более того, вам девушек не жалко а? Нечего спрашивать о чём-то настолько очевидном… — громко возразил Годо, молясь про себя, чтобы окружающие пришли в себя.

Если они пойдут на поводу у сиюминутной прихоти, в будущем, скорее всего, пожалеют об этом. Но его вопрос ещё сильнее разъярил большинство учеников классов пять и шесть. Некоторые даже заплакали от отчаяния.

— Лицемер проклятый…

— Чёрт. У самого нет проблем с тем, чтобы девчонку подцепить, так на нас свысока уже смотришь…

— Анзаи-сенсей, мы хотим увидеть девушек в купальниках!

— Успокойтесь все. Понимая всеобщую злость и тяготы, говорить буду я. Я поведаю о наших чистых сердцах этому ублюдочному держателю гарема, полагающему, что отхватить себе сразу нескольких девушек — это нормально!

Нанами взял контроль над присутствующими в свои руки и снова посмотрел на Годо.

— Знаешь, Кусанаги, мне нравятся девушки в купальниках. Не будет даже преувеличением сказать, что я их люблю.

— Ну, твои личные увлечения критиковать не стану.

— Просто заткнись и послушай. Мне нравятся девушки в купальниках… это так. Среди учениц первого года обучения в классах пять и шесть Аракава-сан выделяется великолепным телом, не правда ли? А для определённых энтузиастов миниатюрность и плоская грудь Миямы-сан это удар прямо в цель. К тому же можно ожидать, что купальник дополнительно придаст некоего шарма Саве-сан без очков. Ну а определённая тучность Нагасато-сан обернётся характерной успокаивающей аурой, которой не обладают стройные девушки. Но, несмотря на это. — Нанами крепко сжал кулаки. Вероятно, собирался вот-вот озвучить свою излюбленную бесполезную теорию. — Несмотря на всю привлекательность этих девушек, если говорить о группах идолов, им не быть в первых рядах. Они относятся ко второму ряду, запасные, так сказать. Так кто же относится к сливкам общества?

— Хмм… Я не знаю.

Были у него идеи насчёт чужих мыслей, но Годо хватило смелости изобразить из себя дурачка.

— Эрика-сама с её в высшей степени превосходным телом. Мария-сан, смотря на которую, всё думаешь, а не прячет ли она где свои роскошные размеры. И, наконец, у нас есть Лилиана-сан с телом феи, ставшая девушкой номер один, которую хочется увидеть в трико… Ты, мудак, единолично заграбаставший себе эти выдающиеся цветки, никогда не поймёшь, что заставляет нашу кровь кипеть. Нет, тебе просто не позволено это понять!

— У меня есть идея! Давайте запрём Кусанаги-сана в кладовке инвентаря!

— Отличная идея! Так, кто-нибудь, поищите ключ!

— Итак, пришло время расплачиваться за веселье, гад! Муа-ха-ха-ха-ха!

В ответ на пылкие речи Нанами, там и сям начали гудеть несколько странные голоса парней.

Таким образом, союз парней из классов пять и шесть запер Кусанаги Годо в кладовке инвентаря и начал марш в направлении рая девушек, плескавшихся в воде.


[2] Цветут лилии — это намёк на лесбийские взаимоотношения.

[2] Это сокращение от названия «Гарем младших сестричек».