Глава 3. Химе-мико меча. Часть 2.

Погода в последнее время разбушевалась.

Все прошедшие дни дул порывистый ветер и часто шли дожди.

Смотря на небо, Годо шёл вдоль мокрой дороги. Тёмные облака внезапного ливня уже полностью сдуло, и ясное голубое небо казалось гораздо шире.

Хоть календарь ясно показывал наступление осени, всё ещё сильно ощущалась летняя атмосфера.

В 7.30 утра обычной задачей Годо был не поход в школу, а первоочередное посещение дома Эрики с целью вытащить её из кровати.

Идя по улице Хонго, он подходил к её апартаментам.

Годо вдруг заметил, что по этой же самой улице, по которой он ежедневно ходил, к нему приближается незнакомая девушка.

Вкупе с красивыми чёрными мягкими волосами, длинными и блестящими, её внешность представляла собой квинтэссенцию Ямато Надэсико[1]. На ней была форма какой-то школы, а с её плеча свисал свёрток, наподобие тех, которые обычно используют для ношения бамбуковых мечей.

— Прошу прощения, вы Кусанаги Годо-сама? Приятно познакомиться, меня зовут Сэйшууин Эна, — представилась она, подойдя к Годо.

Что происходит? Даже чувствуя крайнюю странность девушки, Годо остановился.

— Должно быть, наша встреча это судьба. Я девушка-служительница, которая будет рядом с вами. Мы, семья Сэйшууин, хотели бы получить ваше благословение и вместе встать на путь господства. Пожалуйста, примите мою верность.

— Чего?..

Это что ещё за странные речи и почётное обращение?

Годо забеспокоился, но эта девушка, Сэйшууин-как-её-там, которая так странно его поприветствовала, улыбнулась ему.

— Просто шучу. Слушай, а можно обойтись без всяких почтительных оборотов? Юри постоянно их использует, а Эна в них не очень хороша. Но Эна продолжит пользоваться ими, если Кусанаги-сан не скажет иначе.

Образ чопорной и благовоспитанной леди из высшего общества мгновенно улетучился.

Годо просто не знал, как реагировать на это внезапное превращение в дружелюбную соседскую девушку. В любом случае, сначала лучше согласиться.

— В общем, я не против. А ты, значит, хорошо знакома с Марией?

— Да. Мы с детства дружим. А так как Кусанаги-сан уже в курсе, то Эна вполне может сказать, что она тоже химе-мико.

Неожиданно шокирующее представление со стороны той, кто звала себя подругой Марии Юри.

Она определённо сказала, то, что сказала, и вокруг неё действительно атмосфера изящной высококлассной леди.

— Возможно, Кусанаги-сан не знает, но существует несколько десятков химе-мико, подобных Эне. В любом случае, все относящиеся к делу подробности, можно будет и попозже объяснить, — с улыбкой сказала Эна.

Глядя на эту девушку, ощущается невероятная свежесть и прохлада, словно при палящем солнце подул холодный бриз.

— Этим утром мне сообщили о том, что я рекомендована и приглашена.

— Приглашена?

— Да, приглашение от Юри, что-то типа совместного чаепития. Вы свободны сегодня после школы? Пригласительную открытку вы получите позже.

Это неожиданное предложение немало удивило Годо. Но раз и Юри будет присутствовать, то никаких проблем быть не должно.

— Ну, ладно, хорошо.

— Вот как? Тогда отлично. С деталями определимся позже, до встречи.

Самая последняя фраза подошла бы леди из высшего общества, но сказана она была беззаботным и дружеским тоном.

Наблюдая за тем, как новоявленная химе-мико исчезает вдали, Годо склонил голову набок. Неординарность этой личности заставила его некоторое время неподвижно стоять в замешательстве.

И, само собой, он никак не ожидал, что уже через считанные часы на него обрушатся погибель и хаос.

 

Уроки закончились… наконец, школьный день подошёл к концу.

После вчерашнего происшествия с бассейном Мария Юри выглядела довольно мрачно.

Она никак не ожидала, что у Годо будут подобные интересы, но, с другой стороны, для здорового мужчины вполне естественно иметь такие желания. Но ей-то как теперь быть?

Размышляя, Юри, наконец, поняла причину того, почему вчера она оказалась столь шокирована.

Наличие подобных переживаний, словно означало, что она пытается углубить близость их отношений.

В тот момент Юри убежала со всех ног, так как не могла принять в себе подобные мысли и поведение. Восстановив самообладание за ночь, она решила позвонить Эне и посоветоваться.

— Просто обними Годо-сана. Какая же ты женщина, если даже на такое не способна.

Подумать только, сейчас она уже приказы раздаёт.

— Н-но почему всё должно быть так?

— Он же тебе нравится, разве нет? Тогда это единственный способ. Продолжишь медлить, отстанешь и будешь плестись за Эрикой-сан и остальными.

— Н-нет, всё-таки, всё в порядке. Мы же с Годо-саном просто друзья.

— Правда что ли?

— Д-да, правда. Поэтому делать что-либо бесстыдно непристойное, как Эрика-сан…

Беседа длится всего ничего, а Юри уже заикается.

По какой-то причине она не могла заставить себя говорить решительно.

— Ясно, понятно. Это, должно быть, те самые глубинные перипетии внутренней борьбы цундере, которые описывал Амакасу-сан. Что ж, как бы то ни было, Эна поможет тебе попасть на борт. Я уже встречалась с ним сегодня — Юри у тебя прямо сейчас есть какие-нибудь дела?

— Да, сегодняшние занятия в клубе чайной церемонии…

Завершив бесплодный разговор, Юри шла к зданию клуба.

Обед на крыше вместе с Годо и остальными являлся ежедневной рутиной, но сегодня она туда не ходила. Скорее всего, Юри просто не знала, как ей вести себя с Годо.

Радуясь, что занятия закончились, она направлялась в клуб чайной церемонии. Он располагался в одной из комнат здания в японском стиле, которое было построено между отделениями старшей и средней школ.

Данное строение часто называли «японским блоком», и оно служило местом расположения клубов, посвящённых культуре, таких как: клуб чайной церемонии, клуб икебаны, клуб исследования японских танцев и других.

Сегодня среда. Клуб чайной церемонии собирался по вторникам, средам и четвергам.

Входя в чайную комнату, Юри сняла туфли и удивлённо вздохнула.

— А, Юри, целый день с нашей последней встречи прошёл. Как и обещала, я пришла тебя навестить.

В комнате сидела Сэйшууин Эна.

Рядом с ней находилась президент клуба Ханабуса-сан, которой вид Юри, кажется, доставил облегчение.

Президентом клуба чайной церемонии была Ханабуса Акари, ученица второго года обучения старшей школы. Старшеклассница, чья степенная и любезная манера речи, а также благожелательное выражение лица всегда оказывали на людей сильное впечатление.

— Она хотела войти в чайную комнату и заговорила со мной.

— Поспрашивав учеников из других клубов, Эна узнала, как сюда идти. А так как Юри рано или поздно явится, я не имела ничего против, чтобы прибыть раньше, — неспешно произнесла Эна.

Неужели персонал школы не заметил кого-то бегающего по территории школы в чужой форме?

Юри заволновалась, но Эна озорно улыбнулась:

— Не беспокойся, кажется, меня не заметили.

— Ясно… В таком случае, что насчёт твоей школы? Кажется, последние несколько дней ты её не посещала, так? — осторожно поинтересовалась Юри, когда ей на ум пришла эта мысль.

— Об этом не беспокойся. Я и так там не часто показываюсь. Если с пропусками возникнут проблемы, моя семья уже обещала всё уладить, так что я продолжаю свои тренировки в горах, — с искренней усмешкой ответила Эна.

Ничего иного от семьи Сэйшууин и не ожидалось. Юри изумлённо вздохнула.

По сравнению с маловлиятельным положением семьи Мария, в котором она пребывала вплоть до Реставрации Мэйдзи[2], высочайший престиж семьи Сэйшууин вёл своё начало с самого периода Сэнгоку[3], и они были невообразимо влиятельны во всех слоях общества.

— В общем, это вы самая главная в этом клубе? — спросила Эна, внезапно обернувшись к величавой Ханабусе-сан.

— Полагаю, что так. Всё-таки, на данный момент я президент клуба. Но в чём дело?

— Просто догадку проверяла. Эна всегда знает, кто в группе самая сильная личность.

Глядя на президента клуба чайной церемонии Эна низко поклонилась и произнесла:

— Глубокоуважаемая президент, клуба, у меня есть предложение, то есть, нет, просьба. Эта чайная комната, не могли бы вы одолжить её ненадолго? Не волнуйтесь, много времени это не займёт.

Слова Эны сопровождались сердечной улыбкой.

Тем не менее, эта совершенно наглая просьба больше походила на непреодолимый приказ.

Эна всегда была такой, делала всё, как ей хотелось. У находящейся под давлением добросердечной Ханабусы-сан не оставалось иного выбора, кроме как кивнуть.

Чем она планирует тут заняться? Юри беспокоилась всё больше и больше.


[1] Ямато-надэсико — идиоматическое выражение в японском языке, обозначающее патриархальный идеал женщины в традиционном японском обществе.

Переводят это выражение по-разному: «японская женщина», «дочь Японии», «идеальная японская женщина», «цветок японской женственности» и т. п. Подразумевается, что такая женщина превыше всего должна ставить интересы семьи и во всех вопросах отдавать лидерство представителям мужского пола. Её добродетели включают женственность, верность, мудрость, покорность и способности к успешному ведению домашнего хозяйства. Женщина не должна возражать мужчине даже в том случае, если он не прав, а вместо этого мудро и незаметно предотвратить неверный поступок с его стороны.

[2] Реставрация Мэйдзи известная также как Обновление Мэйдзи и Революция Мэйдзи — комплекс политических, военных и социально-экономических реформ в Японии 1868—1889 годов, превративший отсталую аграрную страну в одно из ведущих государств мира. Являлась переходом от самурайской системы управления в лице сёгуната к прямому императорскому правлению в лице императора Муцухито и его правительства. Политика реставрации существенно повлияла на государственный строй, законодательство, Императорский двор, провинциальную администрацию, финансы, промышленность, дипломатию, образование, религию и другие сферы жизни японцев. С реставрацией Мэйдзи связывается формирование японского национального государства нового времени и японской национальной идентичности. Годы Мэйдзи характеризовались ломкой японского традиционного образа жизни и ускоренным внедрением в стране достижений западной цивилизации. Поэтому реставрацию иногда называют «Революцией Мэйдзи».

[3] Период Сэнгоку (сэнгоку дзидай, «Эпоха воюющих провинций») — период в японской истории со второй половины XV до начала XVII века.

Начался потерей сёгунами династии Асикага контроля над страной, что привело к децентрализации государственной власти («смута годов Онин» в 1467—1477 годах) и завершился установлением сёгуната Токугава (1603). Часто другой датой начала периода считают 1493 г., год смерти Хатакэяма Масанага. Иногда концом этой эпохи считают изгнание последнего сёгуна из династии Асикага из Киото по повелению Ода Нобунага — 1573 г.