Глава 4. Святилище, в котором восседает божество. Часть 2.

В качестве подготовки к встрече с божественным монархом Хикари переоделась в одеяния мико.

Сопровождаемая джентльменом из семьи Кухоцука к административному зданию, вслед за Хикари шла и Юри.

Хоть Годо и предложили комнату, где он мог подождать, он отказался, так как не хотел создавать проблемы другим, и ждал вместе с Амакасу поблизости от административной постройки.

— Здесь у семьи Кухоцука на удивление мало людей… — указал Годо на то, что заметил.

Кроме встречавшего их Кухоцуки-сана тут больше никого не было.

В данный момент единственными присутствующими являлись Годо и Амакасу.

— Так как сегодня день открытия святая святых обезьяньего божественного монарха, то, скорее всего, распустили всех кроме молодого господина, отвечающего за святилище. Его манера вести дела как раз подходит для вскрытия священной печати, которая в течение века оставалась нетронутой.

— Ладно с этим, но почему они здесь божеству-обезьяне поклоняются?

«Разве тут они не должны поклоняться более продвинутому богу?»

Словно услышав мысли Годо, Амакасу криво усмехнулся и поскрёб голову.

— Вы говорите, что он просто обезьяна, но на самом деле это очень полезный священный зверь. Неожиданно, верно?

— Лечит болезни лошадей и защищает драконов… Это я только что слышал.

— А, так вы уже знаете. Более того, у него есть и другие важные способности, такие как истребление зла. Киото — место населённое обезьянами. А эта самая точка расположена относительно Киото на позиции ушитора[1] — иными словами, на северо-востоке. В оммёдо[2] северо-восток считается демоническими вратами, тем направлением, с которого идёт вторжение демонов и злых духов.

Видите ли, северо-восток противоположен позиции сару[3] на юго-западе, поэтому обезьяны и используются для истребления зла, — именно так пояснил Амакасу с какой-то необъяснимой радостью. — Использование обезьян, чтобы создать организованную оборону демонических врат, это одна из магических техник, которой больше всего гордятся монахи тэндай.

— Тэндай?.. Те самые тэндай из храма Энряку-дзи горы Хиэй?

— Да, кстати высший буддистский священник Тэнкай, который спроектировал Никко Тосё-гу, первоначально был послушником тэндай. А гора Хиэй находится на северо-востоке от Киото — на позиции демонических врат, — добавил Амакасу.

Высший священник Тэнкай. Раньше Годо слышал это имя, он был известен как «мозговой центр» Токугавы Иэясу, монах, обладавший великой мудростью. Он продолжал свою службу до времени правления третьего сёгуна, Иэмицу.

— Место религиозного поклонения, известное, как Никко Тосё-гу, было сооружено с целью обожествления лорда Токугавы Иэясу в качестве божества-защитника страны. Что же до тайно возведённого здесь Сайтэнгу, то это святилище почитания убийцы драконов и истребителя зла, обезьяньего божественного монарха.

— А почему они именно это место выбрали?..

— Потому что так уж вышло, что относительно сверхъестественного центра Японии, данное место занимает позицию демонических врат, поэтому места поклонения божеству-защитнику страны, лорду Иэясу, а заодно и обезьяньему богу-истребителю зла, основали здесь совместно.

Годо стало интересно. А что за сверхъестественный центр?

— Вы поймёте, если взглянете на карту. Символ Японии, священные земли с высочайшей энергетикой — святой пик горы Фудзи. Относительно неё Никко находится на северо-востоке. Да, согласно записям, обезьяний божественный монарх несколько раз покидал Сайтэнгу.

— Богу-еретику разрешали бегать снаружи? Разве это не слишком опасно?!

— Вы правы. Сто лет назад, когда божественного монарха освободили в последний раз, весь Сайтэнгу вместе со служителями был сметен с лица земли, а это святилище вновь отстроили уже после инцидента.

Кто ж знал, что тут такое произошло.

Годо ощущал нарастающее беспокойство.

— А как Бог-еретик высвободился, его же с такими стараниями запечатали? И ещё, почему сбежавшее божество само возвращалось?

— Если вы хотите получить объяснение, то мне придётся начать рассказывать истории о богах, те, которые вы больше всего и ненавидите.

«Если подумать, то, хоть Амакасу и объяснял о религии и волшебстве, он не вдавался в подробности о богах. Принимал во внимание моё отношение к подобным вещам?»

Поэтому далее последовало такое объяснение:

— Причина, по которой он вернулся, как раз и заключается в том великом заклинании, которое упоминалось ранее, и на которое ушла целая жизнь. Магическая сила, собранная со священных мест по всей Японии, была преобразована в божественную силу Тосё Даигонгэна, а затем использована для удержания обезьяньего божественного монарха. Даже когда он вырывался, чтобы натворить бед, он был обязан вернуться и, в конечном итоге, смириться с запечатыванием.

— И такое возможно?..

Годо оказался более чем удивлён. Сколько бы человеческих магов ни собиралось, они никогда не могли одолеть сверхмогущественного Бога-еретика. Такова неизменная правда.

— По сути, такое невозможно, так как же это сделали? Каору-сан и я непоколебимо верим, что это результат обобщения всех знаний древних мудрецов.

Древние мудрецы — иными словами, преемники тех, кто сейчас пребывает в Загробном мире.

Пока они болтали, возвратилась Юри, но Хикари и джентльмена из семьи Кухоцука нигде видно не было. Юри тоже переоделась в одежды мико.

— Мария, а ты почему так оделась? И где твоя сестра?

— Прямо сейчас Хикари беседует с Микихико-саном. Годо-сан, а ты можешь взять меня с собой, чтобы посмотреть на Обезьяньего Божественного Монарха-саму? — с решительным лицом попросила Юри.

— Ты тоже хочешь пойти? Ни за что, встреча с богом слишком опасна.

— Именно потому, что опасна, я и хочу пойти, если что-то случится, Годо-сан ведь обязательно защитит Хикари, верно? В таком случае, я тоже должна быть там.

Понимая намерение Годо добровольно туда пойти, и то, что она способна получать знания о богах посредством духовного зрения, Юри решила, что её присутствие окажется критически решающим фактором в том случае, если начнётся битва с богом.

— Я не могу позволить себе прятаться в безопасном месте, зная, что Годо-сан рискует собой ради моей младшей сестры. Я тебя прошу, пожалуйста.

Просила Юри искренне. Честно говоря, Годо был очень благодарен ей за заботу и беспокойство о нём, но если ему придётся получать знания от прекрасной химе-мико, то это же будет посредством того самого поведения…

Смотря на восхитительные вишнёвые губы Юри, Годо вспомнил то происшествие.

Вероятно, думавшая о том же самом Юри, тоже стала вести себя неуклюже и крайне смутилась.

— Е-если что-нибудь… подобное случится, я-я совершенно не возражаю…

Её вид в сочетании с этим мягким шёпотом повлиял на Годо до такой степени, что все его мысли улетучились, а сам он не знал, что и сказать. Он просто растерялся, так как даже подумать не мог, что она заявит что-то подобное.

— В том, что риск существует, никаких сомнений нет, но если взять с собой Юри-сан, то этим вы получите много преимуществ. Если принимать во внимание текущие цели, то вам двоим нет никакой нужды действовать по отдельности.

Оказавшиеся где-то в личном мире для них двоих, они внезапно были возвращены в реальность появлением спокойного голоса. Для Годо это оказалось полным сюрпризом, для Юри, скорее всего, тоже. Верно, ведь этот человек тоже всё ещё здесь находился!

Когда они двое обернулись к нему, скромный молодой человек, ухмылялся самому себе.

— И хотя меня несколько печалит, что о моём существовании позабыли, всё равно замечательно наблюдать за тем, насколько смогли развиться ваши взаимные чувства друг к другу. Что ж, обратно к нашей теме, Годо-сан, что вы думаете, примете моё предложение?

— Т-тогда так и поступим! П-пожалуйста, позаботься обо мне, Мария!

— Да, хорошо. Тогда и я положусь на тебя, я не особо сильна, пожалуйста, тоже хорошо обо мне позаботься!

Так как они слишком переволновались, то говорить стали не совсем связно.

— Простите, что заставила всех ждать!.. А?.. Что-то случилось?

Долгожданное возвращение Хикари и Кухоцуки Микихико развеяло неловкую атмосферу.

При этом Амакасу молчаливо отсалютовал взглядом и покинул их. Хотя он и состоял в Комитете компиляции истории, в Сайтэнгу он был чужим, поэтому тактично удалился.

Что неожиданно, Кухоцука-сан с готовностью согласился на дополнение в виде ещё одной участницы.

Таким образом, Годо с Хикари, плюс ещё и Юри, были сопровождены вглубь Сайтэнгу.

— Странно. Что это за меч?

Хикари несла в руках кодати. Его ножны и эфес были сделаны из белого дерева, похоже, это ценный клинок с солидной историей.

— А, он называется Занрюуто. Чтобы встретиться с Божественным Монархом-самой, его надо с собой принести.

— Как и божественный монарх, этот клинок представляет собой ценный меч, который также защищает Сайтэнгу, — добавил джентльмен из семьи Кухоцука.

— Если подумать, то существуют и другие святилища, в которых мечи почитают в качестве объектов, в которых живёт божество.

Тут как раз ничего странного. С ощущением, что это ему понятно, Годо продолжал идти. Их вели в древнее святилище, которое не было ни слишком большим, ни слишком напыщенным.

Как все те очень простые и скромные святилища в честь предков, которые часто можно было увидеть вдоль деревенских дорог.

Вокруг росли небольшие деревья, наверное, персиковые.

Святилище и окружающие его персиковые деревья были ограждены симэнавой[4], от которой исходила интенсивная магическая сила. Скорее всего, сама верёвка и была барьером.

— Это святилище обезьяньего божественного монарха. Итак, Хикари-сан, пожалуйста, сделайте так, как я только что объяснял.

Кухоцука-сан отступил, оставляя перед ними только симэнаву.

Годо мельком взглянул на внутреннее убранство святилища. Но увидеть ничего не удалось. Хоть потрескавшиеся окна и находились в плачевном состоянии, интерьер оставался полностью погружённым во тьму.

— С-святилищу требуется химе-мико, чтобы ослабить печать «Смотрителя лошадей», и тогда оно может быть открыто.

Голос Хикари дрожал.

Храбрая ученица химе-мико начала нервничать. Но раз уж они собирались встретиться с Богом-еретиком, такая нервозность вполне естественна. Кстати, а что означали слова «Хранитель лошадей»?

Под взглядами Годо и своей старшей сестры, Хикари положила руку на симэнаву.

Верёвка грубого плетения упала на землю, и окружающая магическая сила исчезла.

— Поразительно, значит, с этого момента святилище открыто?

— Нет конечно, этот барьер запечатывает божество. Его невозможно рассеять полностью, и как только эффект рассеяния ослабнет, он автоматически восстановит сам себя, — объяснила стоявшая рядом с ним Юри.

Всего лишь временное ослабление мощной магической силы, тот же самый принцип короткодействующего эффекта на способности Чемпиона или бога.

— Л-ладно, я его открываю!.. — трясущимся голосом произнесла Хикари, открывая потрёпанную дверь в святилище.

Внутри всё ещё было очень темно. Раз уж они зашли так далеко, выбора уже не было, оставалось только продолжить путь.

— Я войду первым. Мария и Хикари за мной — Кухоцука-сан, приношу извинения, за все эти своевольные пожелания.

— Не беспокойтесь. Для меня честь оказывать вам помощь. Пожалуйста, ступайте осторожнее, — практически монотонным голосом ответил джентльмен из семьи Кухоцука.

После этого он умолк. Его тело тоже стало неподвижно? Он создавал впечатление часов, у которых сели батарейки. Хоть Годо и подумал, что выглядел молодой человек как-то странно, он всё равно вошёл в святилище вместе с сёстрами Мария, которые следовали за ним.

После непродолжительной прогулки во тьме земля под ногами стала твёрдой и прочной, словно бетон, и идти по ней стало неожиданно легко. Но вот видимость оставалась плохой, и ничего вокруг они рассмотреть не могли. Кромешная тьма.

Единственное, в чём была уверенность, так это в наличии двух сестёр, которые за ним шли.

— Так, давайте постараемся не разделяться и возьмёмся за руки, хватайтесь за меня.

— Д-да. Знаю! — ответила Юри на слова Годо.

Протянув руки назад, Годо сжал нежную и мягкую ладонь.

— Хикари, держи мою руку. Вот, хорошо, теперь всё нормально, — ласковый голос старшей сестры, обращённый к младшей.

Иными словами, Годо держал руку Юри. По какой-то причине он ощутил, как его лицо начинает гореть, а ещё это непонятное учащение сердцебиения. Возможно, Юри чувствовала то же самое.

Каждый раз как он понимал, что касается её маленькой хрупкой руки, мысли Годо невольно начинали бродить не в том направлении.

После нескольких минут ходьбы, или уже нескольких десятков минут, чувство времени было полностью утрачено.

— Годо-сан… Ты заметил? — неожиданно спросила Юри серьёзным тоном.

Годо выпрямился и очнулся. Кажется, она хотела сказать что-то важное.

— Мы прибыли в Загробный мир, в тот самый, в котором были недавно… Путь в святилище Сайтэнгу, скорее всего, представляет собой проход между реальным миром и Загробным!

— Онее-чан. Под Загробным миром ты понимаешь тот самый Загробный мир?

— Да, граница между жизнью и бессмертием, пустое королевство между миром людей и божественным миром. Промежуточный мир, называемый Ёмоцу Хирасака.

Слушая разговор сестёр, Годо хотелось схватиться руками за голову и закричать.

— Барьер, запечатывающий божество… Если немного подумать, то такое, всё же, возможно. Но, Мария, с вами двоими, вроде бы, всё в порядке. Никаких неприятных ощущений у вас нет? — Годо не мог не спросить, вспомнив о болезненном опыте Эрики.

«Ладно, он, Чемпион, но обычные люди ведь не могут приспособиться к среде Загробного мира, верно?»

— Тут нужно благодарить силу, которой он нас наделяет, я думаю, что этот проход позволяет нам, людям, адаптироваться к Загробному миру. Именно такое у меня ощущение, — утвердительно сказала Юри, пользуясь духовным зрением.

Похоже, у этой медленной прогулки сквозь тьму было своё предназначение.

— Погодите… Раз мы снова в Загробном мире, разве мы не можем использовать то мгновенное перемещение, как тогда?

Годо вспомнил тот метод перемещения, к которому он столько раз прибегал и столько же раз пострадал.

С ним всё ясно, но вот Юри с её духовным зрением, наверное, без проблем сможет этим способом воспользоваться.

Хотя… Скорее всего, при встрече с обезьяньим божественным монархом телепортация окажется бесполезной. Но ответ Юри всё равно оказался отрицательным.

— Нет, похоже, что не можем. Я только что попыталась вспомнить тот пейзаж Загробного мира, что видела в прошлый раз… Но ничего не получилось. Судя по всему, отсюда телепортироваться невозможно.

— Ну и какова ситуация?

— Это место изолировано от остального Загробного мира, так как является клеткой, в которой заключён божественный монарх.

Снова уверенный голос Юри, должно быть, тоже подсказка, полученная посредством духовного зрения.

— Ясно… Но у меня реально нет желания надолго тут оставаться.

В тот самый момент, как он вздохнул, появился выход. Приблизительно в десяти метрах от них (то расстояние, на которое позволяло видеть зрение Годо) находилось четырёхугольное отверстие, и из него шёл свет.

Держась за руки, они трое быстро двинулись туда.

Добрались без происшествий и протиснулись через отверстие. На месте прибытия располагалась обветшавшая нежилая хижина, скорее всего, представлявшая собой такую же конюшню, как и та, что они недавно видели в Тосё-гу.

Сверху, в освежающе голубом небе, висело ярко светившее солнце.

А вдалеке виднелась довольно величественная постройка. Огромная постройка… Скорее, её даже замком или дворцом стоило называть. К тому же она была не в японском стиле, а напоминала китайский дворец, как в Запретном городе. А перед ними были конюшни на территории этого дворца.

Рассматривая раскинувшийся пейзаж, Годо вдруг понял, что ощущает что-то нежное в своей руке.

Он всё ещё держал ладонь химе-мико, даже после того, как сестры отпустили друг друга. Когда их с Юри взгляды пересеклись, они двое покраснели, быстро отвернулись и тут же отпустили руки.

— О, там обезьяна… — указала Хикари на угол конюшни, не заметив поведения своей старшей сестры и Годо.

Обезьяна разлеглась на сене.

Она не походила на одну из тех, что живут в Японии, так как морда у неё была не красная, а мех оказался очень ярким. Её туловище покрывала золотистая шерсть, которая своим оттенком приближалась к оранжевому, рост обезьяны был около восьмидесяти сантиметров. Увидев её, Годо уверился.

Это Бог-еретик, так как тело и дух самого Годо уже вошли в готовое к битве состояние, и это было лучшим доказательством.

— Добро пожаловать в мой дворец, гостей тут уже очень давно не было. Подумать только, даже богоубийца есть! — чистым и ясным голосом произнесла обезьяна, поднимаясь.

Её движения очень походили на человеческие, словно шустрый ребёнок с кровати соскочил.

Годо уже не обратил внимания на тот факт, что обезьяна могла говорить, поэтому спокойно спросил:

— Значит, ты и есть обезьяний божественный монарх?

— Так меня называют те ребята, которые здесь заперли. А вообще у меня гораздо более звучный титул, но в настоящее время он запечатан.

Среди всех богов, которых Годо встречал ранее, этот оказался самым дружелюбным и общительным по характеру. А нет, не совсем. Хоть Годо и не помнил, чтобы ему встречался столь несерьёзный бог, у него всё ещё было такое ощущение, что существовало божество очень похожее на присутствующего здесь. Только вот кто? Когда его голова начала болеть, Годо на время оставил эти мысли.

— По правде говоря, младшая из присутствующих здесь девушек, мучилась сомнениями, становиться твоей мико или нет, поэтому сегодня я привёл её сюда, просто чтобы осмотреться.

— Кстати. Раз уж ты сам об этом сказал, то в последнее время никакие мико сюда поиграть не приходили.

— Поиграть?

— Да. Мико, которые приходят поиграть со мной. Иногда мы болтаем, играем в игры, типа пряток или сугороку[5]. Мне нравится, когда весело и оживлённо, так что, если они умеют петь и танцевать, то их рейтинг в моих глазах только выше.

Оказалось, что вакантное место химе-мико Сайтэнгу подразумевало проведение времени в качестве пастуха. Только вот присматривать не за овцами, а за обезьяной надо было.

Хотя, скорее, это стоило описать, как обихаживание обезьяны.

— Прошу прощения, но неужели действительно достаточно просто играть с Божественным монархом-самой? Я думала, что это очень важная миссия, которую только я и способна выполнить, и сейчас я в немалой растерянности…

Чего? Хикари действительно сказала это вслух.

Без малейшей тени застенчивости, хотя, скорее всего, это потому, что их собеседник ни капли не проявил торжественного величия бога.

— Да ладно, не говори так, словно со мной просто играться надо, это немного грубо, ещё тебе надо помогать мне ухаживать за шерстью, вот… Это всё, о чём я прошу. Это как раз вы постоянно умоляете меня заняться чем-нибудь неприятным.

— Мы… Вы имеете в виду химе-мико?

— Да, типа прогнать змею там, или дракона отвадить ещё. А иногда они ведь и со слезами умоляли. Так что мне каждый раз приходилось покидать это старое насиженное место и выходить наружу, бушуя как раньше.

— Прогонять драконов? А разве ты не защищать их должен? — резко прервал их Годо, вклинившись с объяснением, которое он недавно слышал у места с тремя обезьянами.

— Да, да, защищаю я их, но это после того, как избиваю и превращаю в своих слуг. Не суди по внешности, я тоже принадлежу «Стали», поэтому разборки с драконами и змеями это всего лишь работа, как обычно… До этого дня были одна, две, три такие разборки. И последняя, наверное, как раз та, во время которой я с тобой поссорился?

Услышав ответ обезьяньего божественного монарха на свой вопрос, Годо оказался озадачен.

«Я никогда с тобой не ссорился. С чего это такие слова?»

— Я какого-то дракона земли в одном городе лупил, а затем ты явилась и драку начала. Но до того как смог определиться победитель, мой лимит времени истёк и надо было возвращаться в насиженное место. Ты разве не планировала тогда снести двери святилища?

— Планировала, так как думала, что это позволит мне добраться до твоего жилища.

На этот раз Годо вообще был шокирован.

Внезапно раздался женский голос, несущий в себе мелодичную грацию, прекрасный и воодушевляющий голос.

— В результате я снесла святилище и заодно всё вокруг, но войти в проход не смогла… Судя по календарю, это было сто лет назад. Тем не менее, твои изысканные методы, божественное мастерство, которое ты использовал, чтобы подчинить бога-дракона, который уничтожал Токио, всё это ещё свежо в моей памяти.

Годо проследил за взглядом обезьяньего бога.

Не замеченная им, в конюшню как-то пробралась ящерица.

Судя по виду, обычная ящерица, но величавая и горделивая поза ящерицы так и сквозила торжественностью от её присутствия здесь. Одного лишь её вида было достаточно, чтобы захотеть восхищённо рукоплескать. Что это за рептилия такая.

Именно она говорила с обезьяньим божественным монархом, в этом сомнений нет!

— Не может быть, это не можете быть вы!.. Как?! Почему вы оказались в подобном месте?! — вскрикнула Юри, прикрыв рот.

Ямато Надэсико с превосходным воспитанием и благороднейшими манерами настолько сильно утратила контроль над собой.

— Что такое, Мария?!

Лицо Юри побледнело, а её губы продолжали дрожать, пока она смотрела на ящерицу.

Причиной её непрекращающейся дрожи был страх, и Годо подошёл к химе-мико, чтобы успокоить её.

— Г-Годо-сан. Та, которая там… Она…

Она что-то увидела посредством духовного зрения? Дрожащая и с заплетающимся языком, Юри, похоже, была полностью охвачена ужасом. Чтобы успокоить девушку, Годо положил руку ей на плечо.

— О, похоже, это химе-мико, ясно, чего ещё ожидать от дальних родственников божественных предков. За понимание моей истинной природы хвалю твоё восприятие.

От тела ящерицы пошёл белый дым.

И в следующее мгновение крохотная рептилия превратилась в прекрасную девушку.

Такую, что была достойна описания неземной красавицы, девушка с чёрными волосами и в традиционной китайской одежде. У верхней части одеяния были очень длинные рукава, с низко свисающей каймой. Нижняя часть представляла собой длинную накидку, напоминавшую кимоно, так как левая сторона накладывалась на правую.

— Как тебя зовут? Ничего же, если я поинтересуюсь твоим именем, да, богоубийца моей родины?

— Должно быть, в то время я была ещё слишком незрела. Какое досадное упущение с моей стороны, мне не удалось выжечь своё имя глубоко в твоей памяти. Тогда я представлюсь ещё раз, а затем продолжу, приговорив тебя к смерти за преступление того, что ты его забыл.

Затем её прекрасные губы холодно объявили обезьяньему божественному монарху:

— Фамилия Лю, первое имя Цуйлянь, второе имя Хао. Глава святого культа, та, что стоит на вершине мира боевых искусств.

Устрашающая и демоническая глава культа, Лю Хао, которую также называли Лю Цуйлянь.

Третья, появившаяся после Сальваторе Дони и Деянсталя Вобана. Новый Чемпион, с которым столкнулся Годо, оказался девушкой, впечатляющей, словно бушующее пламя.


[1] «Ушитора», собственно, и обозначает северо-восток. В китайском зодиаке этому направлению соответствуют животные тигр и бык. Само слово «ушитора» в дословном переводе с японского и значит «короватигр».

[2] Оммёдо — традиционное японское оккультное учение, пришедшее в Японию из Китая в начале VI века как система совершения гаданий. Является смесьюдаосизма, синтоизма, буддизма, китайской философии и естественных наук. Человека, практикующего оммёдо, называют оммёдзи. К умениям оммёдзи относят всевозможные гадания, изгнание злых духов и защита от проклятий. В помощь себе оммёдзи призывали духов, заточённых в бумажном листе — сикигами.

[3] Само слово «сару» в данном контексте обозначает юго-запад и животное китайского зодиака, которое соответствует этому направлению — обезьяну.

[4] Симэнава («ограждающая верёвка») — верёвка, сплетённая из рисовой соломки, с прикреплёнными бумажными лентами сидэ, которой в традиционной японской религии синто отмечали священное пространство. Могут иметь различный диаметр.

[5] Сугороку — настольная игра в кости с передвижными фишками. На доске изображен маршрут в виде картинок, с препятствиями и знаками, облегчающими их преодоление. Бросая кости, играющие передвигают фишку по клеточкам поля в соответствии с числом набранных очков. Выигрывает тот, кто быстрее достигнет финишной клетки поля.