Глава 6. Последствия хаотической битвы. Часть 4.

Ведьма Ашера превратилась в божество-змею Левиафана и парила в воздухе над горой Никко. Пока она нарезала круги вверху, из ран по всему её телу текла кровь, образуя кровавый дождь и туман. Все туристы в Тосё-гу, святилище Футарасан и Риннодзи пребывали в панике.

Это был закат первого дня длинных выходных октября.

Во время захода солнца количество туристов в окрестностях горы Никко уменьшалось.

Тем не менее, на месте событий всё ещё находилось около сотни посетителей. И когда эта неестественная картина появилась на закатном небе, туристы утратили весь свой разум.

Были такие, кто убегал быстро, неуклюже бежал, периодически падая, и такие, кто потерял своих спутников.

Некоторые падали из-за толчков, и по их спинам топтались. Были и такие, кто игнорировал крики других.

Люди, которые понятия не имели, кого вызывать, и которые беззаботно фотографировали змеиное божество.

Крики, рыдания, жалобы.

Шок, заинтересованность, возбуждение, страх.

Обеспокоенные люди, перевозбуждённые люди, растерянные люди.

Паника, но вскоре все они прекратили двигаться, прямо как дети, которые устали играть в выматывающие догонялки. Остановились, стали падать на колени, а затем падали полностью и бездвижно лежали на земле.

— Эта буйная женщина поглощает жизненную силу, что ли? — сам себе прошептал Лю Иньхуа, забравшись на самый верх внутреннего святилища Тосё-гу.

Это было место захоронения Токугавы Иэясу, самый высокий уровень Тосё-гу. Кстати, о горе Никко, это же, всё-таки гора. И у подножия данной горы начиналась тропа для посетителей вверх по каменным ступеням, затем она шла через зал поклонения и главный зал. После этого необходимо было пройти двести семь каменных ступеней, чтобы добраться до внутреннего святилища.

В воздухе эта буйная женщина и находилась — медленно парящее змеиное божество, когда-то именуемое Ашерой.

Кровь божества-змеи образовала циркулирующую жизненную сеть, которая поглощала жизненную силу окружающих людей. Это их не убьёт, но пребывание в таком состоянии длительное время может быть опасным.

— Эта женщина почти мертва, и всё же, даже сейчас доставляет другим столько проблем. Хотя, какая разница, в конце концов, вполне неплохо насладиться тишиной и спокойствием после всего.

В ближайших от Лю Иньхуа окрестностях никаких признаков людей не было.

По сравнению с вратами Ёмеймон, главным залом и священной конюшней внизу, туристов, готовых подниматься весь путь наверх к внутреннему святилищу, были единицы. И при появлении змеи-божества эти единицы незамедлительно сбежали.

Для Лю Иньхуа это оказалось довольно удачным стечением обстоятельств.

Так как та, что должна была вот-вот прибыть, ненавидела шум, и лучше всего минимизировать раздражающие её факторы. В этот самый момент он заметил летящую к его месту расположения женщину.

Это его мастер! Лю Иньхуа немедленно переключился в состояние настороженности.

Как только прекрасная наставница взглянула на него, он тут же сложил вместе кулак правой руки и раскрытую ладонь левой.

Это было традиционное для боевых искусств приветствие кулака. Необходимая мера, чтобы предотвратить выговор его наставницы в виде громкой жалобы «разве ты не должен выказать своему мастеру должное уважение?!» Ещё на всякий случай ему стоит произнести традиционное приветствие последователей Святого культа Пяти гор:

— Пусть же будет воспето бессмертное имя мудрой и храброй главы культа, пусть живёт она столь же долго, как небеса и земля. Ваша бесконечная мощь и милосердие несут свет этому миру. Ваш ученик Лю Иньхуа желает мастеру бесконечного долголетия.

Глава Святого культа Лю Хао была девушкой, которую очень немногие знали, как Лю Цуйлянь.

Она была тираном, сама того не осознавая, и состоящим у неё на службе людям необходимо было постоянно беспокоиться о всяческих даже незначительных мелочах.

Для Лю Иньхуа, как для непосредственного ученика Лю Хао, которому было дозволено входить в её резиденцию, настроение мастера являлось крайне важным фактором в его полной опасностей жизни.

— Мой юный орёл, лесть на поле боя присуща лишь коррумпированным чиновникам и евнухам!

Вопреки его стараниям, прекрасная наставница недовольно хмурилась, используя в обращении к ученику ласкательное прозвище.

— Являясь рукопашным бойцом с героическими и мужественными устремлениями, не позорь своих старших настолько сильно!

На этот раз провал. Хватило одного лишь крика, чтобы Лю Иньхуа просто смело.

После удара спиной о башню позади он ощутил некоторое головокружение. Это всё было результатом ударной волны, которую произвёл «Рёв дракона и рык тигра», способность, пригодная не только для нанесения широкомасштабных разрушений, но также используемая в качестве кулака, если пользоваться ей не в полную силу.

Проклятье, переборщил с лестью и это только против него сыграло. Лю Иньхуа снова встал.

Обычно ему в вину ставили недостаточно торжественное приветствие.

— И хоть отношения мастер-ученик сродни отношениям матери и ребёнка, я та, кто стоит на самой вершине Святого культа, в то время как ты — лишь обычный его последователь. И ты должен знать своё место. Проявляй больше внимания!

Несмотря на слова Лю Цуйлянь и её якобы презрительное отношение к лести, степень данной презрительности напрямую зависела от сиюминутного настроения главы культа. Самые неблагоразумные и трудные условия.

— Когда Король Кусанаги бросил мне вызов, я была немного впечатлена твоей дальновидностью… Но ты до сих пор не прилагаешь достаточно усилий для достижения идеала!

— Мудрые слова мастера, навсегда будут высечены на сердце вашего ученика. Позвольте мне выразить искреннюю благодарность.

«Ладно, для начала надо склонить голову и внимать словам мастера».

Несколько часов назад они уже встречались, но если он доложит обо всём, чем занимался за прошедшее время, то, по подсчётам самого Лю Иньхуа, ему грозит получить от мастера три наставительные инструкции. Не стоит целенаправленно наступать тигру на хвост.

Миссией, которую назначили Лю Иньхуа, была подготовка к прибытию мастера.

Явившись в Японию из Гонконга лишь ради этого, ему пришлось не раз спешно проделывать путь между Токио и Никко. Вломиться в жилище семьи Кухоцука в Сайтэнгу, завербовать сына главы при помощи силы ведьмы, заставить его рассказать о печати «Смотрителя лошадей», снова заставить совершить необходимые действия, которые привели бы к прибытию химе-мико в Никко, подготовить всё к снятию печати.

Как раз Лю Иньхуа и был тем, кто больше всего приложил руку к организации сегодняшнего происшествия.

— Мастер, сюда направляются пытающиеся помешать. Каковы будут ваши пожелания?

— Оставляю их на тебя, разберись с этим ради меня.

Упомянув про приближающихся, Лю Иньхуа получил ожидаемый ответ.

Боги и Чемпионы были единственными противниками, в достаточной мере достойными, чтобы его прекрасная наставница стала серьёзной.

Лю Иньхуа пожал плечами и посмотрел вниз. Зал почитания и главный зал Тосё-гу, так же как и скульптура спящего кота у ворот Сакаситамон, были приблизительно в двухстах метрах от него. Со стороны внутреннего святилища, укрытого за кедровыми деревьями, никому ничего видно быть не должно.

Однако его сверхчеловеческий слух уловил звук приближающихся шагов.

Лю Иньхуа слышал то, как два человека используют цигун, чтобы очень быстро передвигаться, скорее всего, это Эрика Бланделли и Лилиана Краничар.

— Что ж, раз мастер позволила, давай-ка разузнаем немного.

Лю Иньхуа выбрал своей целью каменную статую журавля перед собой и ударил её ладонью.

Древний каменный журавль был мгновенно разбит, превратившись в груду камней. Рассовав эти останки по карманам, Лю Иньхуа стал следить за прыгающей, словно крылатые коты, парочкой, используя ветви кедров в качестве опоры.

Девушки, приближающиеся к Тосё-гу посредством цигуна, были двумя Великими рыцарями из Италии.

Они минули пятиэтажную пагоду, пробежали сквозь ворота Омотэмон и добрались до местности между священной конюшней и Священным складом Трёх.

В этот самый момент Лю Иньхуа и начал обстрел.

Пользуясь одним лишь правым указательным пальцем, он выстреливал камнями со своей левой ладони. Удары пальцем, иными словами, щелчки, один за другим отправляли камни в полёт с такой огромной скоростью, что они были словно пули.

Мишенями, естественно, являлись двое приближающихся людей.

Это было искусство Таньцишэньтон, одна из техник рукопашного боя, которой его обучила наставница.

В ответ на наступающий фронт каменных дробин (одномоментно можно было выстрелить почти десятью такими) девушки тут же начали уклоняться. И вместо удара по ним, дыру получили врата Ёмеймон.

«Промазал? Тогда буду стрелять, пока не попаду».

Лю Иньхуа улыбнулся в предвкушении и снова начал стрелять каменными пулями, используя лишь кончик своего пальца.

Две девушки проворно уклонялись влево и вправо, чтобы избежать града пуль, однако, несмотря на это, угрожающая стрельба всё продолжалась и продолжалась. Но тут ситуация изменилась.

На этот раз каменные дробины, приблизившиеся к телам девушек-рыцарей, были отражены.

Увидев, что снаряды словно невидимая стена блокировала, Лю Иньхуа пробормотал:

— Заклинание непроницаемости для стрел, хмм, похоже, метательные снаряды больше использовать не выйдет.

Действует по принципу, схожему с работой отражающих оружие заклинаний, использовавшихся Отрядами гармонии и справедливости[1] во время позднего периода династии Цин.

Даосское искусство (называемое в Европе магией) для отражения стрел и пуль от огнестрельного оружия, оно с лёгкостью отражало выстрелы обычных людей и могло быть преодолено лишь при помощи оружия, в которое вливалась огромная духовная сила, или стрелами, которые пускались мастерами.

Лю Иньхуа же был гением боевых искусств, а не снайпером.

Тогда надо решить всё в ближнем бою — на этот раз он прыгнул на крышу зала почитания Тосё-гу.

Техники цигуна, которым его обучала наставница, далеко превосходили таковые у Великих рыцарей из Европы, с которыми он как раз собирался вступить в бой.

 

Сеанс связи с Загробным миром был совсем недавно.

Ментальные волны принцессы Элис смогли преодолеть границу между землёй и иным миром. И это божественное достижение являлось возможным лишь для химе-мико, чья духовная сила и психическое восприятие достигли высочайшего уровня.

Однако Эрика и Лилиана не могли не вздохнуть по поводу услышанных новостей о том, что вернуться потерявшиеся никак не могли.

— И что делать будем? Повременим с нашим текущим планом и двинемся вытаскивать Кусанаги Годо? — выдвинула Лилиана предложение, ведь она оставалась единственной, кто мог туда отправиться.

Но если синий рыцарь уйдёт, то остаться одной против Левиафана и главы культа Лю Хао будет слишком рискованно для Эрики.

Эрика немного подумала, а затем предложила внести в план корректировки. Принцесса в Астральном мире тоже должна была получить данную информацию посредством психического восприятия. Решив, что делать, Эрика передала свои мысли посредством ментальных волн.

«Да, давайте придерживаться такого плана, мы подготовимся у себя. Желаю вам всем удачи».

— Так что, вот так, Лили, начинаем.

— Что за безрассудный план, но это всё, что мы можем сделать. Как бы то ни было, если не предпримем решительных мер, воле Чемпиона вряд ли получится помешать.

Запомнив новый план, Эрика с Лилианой поспешили к Тосё-гу.

Кстати, Амакасу покинул место событий, забрав с собой находившегося без сознания джентльмена из семьи Кухоцука. Он хоть и обладал довольно высокими способностями в тайных операциях, оммёдо и белой магии, боеспособность ниндзи особой силой не отличалась, поэтому с рыцарями отправляться необходимости не было.

— Авангард приближается, Лили.

— Хмф, по воздуху, что за показушный молодой человек.

Избежав нападения сверху, они бросились вперёд.

Наконец, спустившись с неба, Лю Иньхуа уставился на двух великих рыцарей.

— Я ждал, нее-сан. Если желаете повидаться с моим мастером, то в настоящий момент она занята. А если же, несмотря ни на что, желаете вмешаться, тогда позвольте мне быть вашим противником, — произнёс Лю Иньхуа, обыденно смотря вниз с крыши зала почитания Тосё-гу.

Стойка у него была словно у отдыхающего феникса. Лю Иньхуа всего четырнадцать, но куда больше чем юный ему подходило описание незрелый.

Однако его внушающее опасение присутствие было достойно того, чтобы зваться учеником Дьявольского Короля.

— Надо же, обычно такой равнодушный, но сегодня ты нас так страстно искушаешь.

— Под бдительным взором моего мастера, мне бездельничать некогда, и я должен одолеть вас, используя всю свою силу.

Молодой боец хмыкнул на попытки Эрики пошутить.

Это была странная улыбка, результат какой-то искажённой эмоции, которая шла из самого сердца. Однако уверенность на его улыбающемся лице настоящая. Неужели он действительно верит, что может добиться победы, противостоя двум Великим рыцарям одновременно?

Что заставило Эрику усомниться, так это какой-то лёгкий намёк на мазохизм в улыбке Лю Иньхуа.

— Да, даже для меня драка с двумя присутствующими здесь сестрицами немного опасна. И в трёх случаях из десяти я проиграю, наверное?

— Иными словами, семь раз ты выиграешь? Громко сказано, — тихо ответила Лилиана.

Похвальба величием и надменность часто служили источником силы. Уверенность и представительность являлись необходимыми условиями, чтобы таланты и умения засияли. В мире битв случаи, когда надменный гений превосходил скромного гения слишком частое явление, все случаи перечислять устанешь.

— Соревноваться с вами, кажется, очень интересным.

— Жаль, но не ты наша цель, так что вынуждены отклонить твоё предложение.

Эрика и Лилиана накинули на себя свои красно-чёрные и сине-чёрные накидки, соответственно. Накидки, известные как бандьеры, лишь Великим рыцарям позволялось носить такие боевые одеяния.

— Хе, вы действительно планируете бросить вызов моему мастеру? Такой поступок можно скорее авантюрным назвать, чем храбрым, я бы посоветовал вам не делать этого.

— Нет, она тоже не наша цель… Начинаем, Лили.

— Хорошо, хоть это и будет помехой. Но и проигнорировать данную битву мы не можем, так как это запятнает нашу честь, как рыцарей.

В руке Эрики был магический меч Куоре ди Леоне.

Стоявшая рядом Лилиана держала волшебный клинок Иль Маэстро.

Эти мечи были выкованы в паре, с использованием стали вутца из Дамаска. Достаточно острые, чтобы разрубать бетонные блоки одним ударом, также они увеличивали магическую силу владельца, более того, каждый из них обладал особыми свойствами — «Неразрушимость» и «Волшебная мелодия» соответственно.

Две девушки вступили в бой в полной боевой готовности.

— Или́, Или́! лама́ савахфани́?! Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?!

— Услышьте же плач Давида, люди! Пали могучие! Погибло оружие брани!

Они одновременно зачитали слова заклинания.

— О, Господь, мой Спаситель, молю тебя, помоги мне! Отверни от меня оружие врага, вырви меня из пасти льва, сними меня с рогов быка!

Слова ненависти и отчаяния Эрики — «Господь, для чего ты меня оставил».

— От крови сраженных, от плоти могучих лук Ионафана не возвращался назад, меч Саула не возвращался несыт! Пали могучие в бою!

Траурный реквием по древнему герою Лилианы — «Песнь лука».

— Именем Господним, вознесите хвалу спасителю нашему в сердце мира, покайтесь и склоните головы!

— О, лук Ионафана, что быстрее орла и сильнее льва, оружие героя. Явись же в руках моих!

Оба приёма представляли собой высшую боевую магию, способную причинить боль богам.

На лице незнакомого с европейскими заклинаниями Лю Иньхуа начало проявляться некоторое беспокойство, когда он увидел собирающуюся вокруг Эрики и Лилианы более чем угрожающую магическую атмосферу от произнесённых слов катастрофы.

Когда они решили прибегнуть к этим двум мистическим ритуалам, две девушки-рыцаря уже оставили идею передвигаться незаметно. Лю Иньхуа и Лю Хао незамедлительно заметят настолько мощные магические присутствия и времени прятаться не будет.

— Исчезни, Лю Иньхуа! Пусть свет для тебя померкнет, а дыхание остановится! — выкрикнула Эрика.

Слова ненависти и отчаяния имели силу налагать ограничения в этом мире. Те, кому приказывали, действительно теряли зрение, и даже сердце у них прекращало биться.

— Бедствия настигнут тех, кто преграждает мне путь! Пепел к пеплу, пыль к пыли! — последовал вскрик Лилианы.

Связанные реквиемом по герою, объекты теряли свою форму, как им и было приказано, всё, на что указывал перст девушки, превращалось в пыль.

Не посрамив своего титула героя боевых искусств, Лю Иньхуа смог заблокировать эту магию.

— Хмм! Какие неприятные заклинания!

Раздражённо крикнув, он слегка стукнул себя левым кулаком чуть выше сердца.

Стимулируя чувствительную точку тань-чжун-су, он усилил жизненную силу ки в своём теле. Срединный даньтянь вместе с нижним даньтянем под пупком — вместе они представляли собой главные чувствительны точки, ответственные за течение магической силы — так их знали в Европе.

И пока поток магической силы в теле достаточно силён, маг невосприимчив к внешним магическим воздействиям.

Абсолютная магическая сопротивляемость Чемпионов основывалась всего лишь на том, что количество магической энергии в их теле далеко превосходило уровень энергии обычных магов.

Лю Иньхуа, прошедшего нечеловеческие тренировки своего учителя, можно было считать гением цигуна.

Мгновенное поднятие уровня магической силы, чтобы заблокировать проклятия Эрики и Лилианы, можно даже божественной способностью назвать. Однако нейтрализация непосредственного ученика Дьявольского Короля не являлась истинной целью девушек.

Они всего лишь пытались не дать ему атаковать первым в течение короткого периода времени.

И, очевидно, своей цели они добились. Пока Лю Иньхуа сконцентрировался на внутренней энергии тела и не мог атаковать физически, два Великих рыцаря предприняли следующий шаг.

Эрика быстро использовала магию на Куоре ди Леоне.

Заклинание алхимии железа — преобразование. Её излюбленный тонкий меч превратился в пилум, метательное копье, использовавшееся пехотинцами Римской империи. В него были влиты слова заклинания ненависти и отчаяния.

Эрика с копьём

Лилиана же воткнула свой магический меч Иль Маэстро в землю.

Сейчас вместо него её руки держали лук и стрелы из голубого света. Лук Ионафана, форма, которую принимали слова реквиема по древнему герою, оружие, которое когда-то подстрелило героя Персея.

Два рыцаря одновременно запустили свои метательные снаряды в небеса.

Целью была парящая над горой Никко серебристо-белая змея, а точнее, область её горла…

Полёт по воздуху, земля внизу представляла собой плоскость без единого препятствия. Единственными факторами, которые стоило учесть, оказывались расстояние и точность стрелков.

Девушки с самого начала планировали атаковать Левиафана.

Пилум и стрела неслись в воздухе.

И эти рождённые магией оружия самым блестящим образом пронзили горло змеиного божества.


[1] Ихэтуаньское восстание (Боксёрское восстание, Ихэтуань юньдун) — восстание ихэтуаней (буквально — «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1898 —1901 годах.