Глава 2. Три духа, воссоединившиеся на священной горе Вакоку. Часть 3.

Район озера Чузэнджи расположен поперёк шоссе Ирохадзака.

Гора Нантайсан находилась на северном берегу, высота её составляла 2486 метров над уровнем моря.

Согласно легендам, первым человеком, достигшим вершины, был Великий монах Сёдо, основатель Никко. Во второй год эпохи Тэнъо, то есть в 782 году Великий монах Сёдо провалил вторую последовательную попытку достичь вершины. Третий раз он настроился решительно, объявив самому себе: «Не достигну просветления, пока не доберусь до вершины». И, наконец, он исполнил своё желание.

На самом деле это место представляло собой вулкан. Из-за высокой концентрации железа, почва и камни вокруг имели красно-коричневый цвет. Горы вокруг Никко одновременно были вулканами и сокровищницей минералов, знаменитой вулканической зоной Японии.

Для бога войны «Стали» вулканы и минералы всё равно, что горячая вода для купания и умывания новорождённого ребёнка.

— Для увеличения моей силы нет места лучше, чем это… — бормотал Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун, стоя на вершине горы.

Тело и голос принадлежали Марии Хикари, но личность и божественная сила были от обезьяньего Бога-еретика. Он сидел на красно-коричневой скале и бормотал себе под нос.

На этой высоте, воткнутый в огромный камень, находился ржавый божественный меч.

Часть меча, торчащая из камня, была около трёх метров длиной, и напоминала собой «меч в камне» из легенды о короле Артуре.

— Младший братец, ты, наконец, здесь. Но ты должен был появиться уже довольно давно, что так долго? Что случилось? — недоверчиво спросил Великий Мудрец.

Он сосредоточил свой взгляд на странной личности, поднимавшейся по просматриваемой горной тропе.

У новоприбывшего была чёрная, как смоль, кожа, жесткие торчащие волосы, ярко-красные, словно пламя, резко очерченные глаза, широко распахнутый рот, на шее висело ожерелье из девяти мелких черепов, нанизанных на общую нить. А ещё на нём была простая и скромная монашеская одежда.

Его имя Ша Сэн[1], божество, которое Амакасу при недавней встрече идентифицировал как Генерала глубоких песков.

— Большой брат, прошу прощения за опоздание.

Несмотря на устрашающую, словно у злых духов, внешность, Ша Сэн говорил очень спокойным голосом. Правда, при этом в нём слышались нотки меланхолии, как у человека, который подвергся стольким истязаниям, что из-за этого хотел совершить самоубийство.

— По пути я встретил среднего брата и пришёл вместе с ним.

— О? И этот тоже явился.

— Да. Мы двое прошли длинный путь, но как только приблизились к данному месту, средний брат вдруг сказал: «Младший братец, много воды утекло с тех пор, как мы возвращались в мир смертных. Неплохо будет тут отдохнуть». Я сказал ему: «Это же плохая идея, разве нет?» Но средний брат ответил: «Глупый! Принципы Буддизма, может, и акцентируются на трёх драгоценностях, Будде, Дхарме и Сангхе, но мир куда больше этого. Пьянство, азартные игры и женщины — сиськи, задницы и милые ножки — такие вот три драгоценности ожидают нас в мире смертных». Вот, что он сказал.

Ша Сэн перечислял всё это мрачным тоном, но он менял интонацию голоса на жизнерадостную каждый раз, когда цитировал слова среднего брата. В противоположность своему смертельно хмурому поведению у него явно была и иная сторона — высокий актёрский талант.

Услышав эти слова, Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун, с удивлением мягко произнёс:

— Вот как? Что за нелепость эти его три драгоценности! Так вы, ребятки, так сильно задержались из-за того, что искали такие вот несерьёзные три драгоценности?

— Да, большой брат. Поэтому я покинул его на полпути и поспешил сюда.

— Ну надо же! Как и раньше, он совершенно не способен оценить текущее положение дел. А ну, бог горы, передай мои слова глупому маленькому братцу!

Великий Мудрец, Равный Небу, сложил одной рукой мудру и призвал древесного духа. Это было крайне хрупкое существо, которое не могло принять физическую форму в мире смертных, и обладало лишь духовным телом, бесформенным и бесцветным, без каких-либо выдающихся сил.

Однако оно умело выискивать указанных ему богов и передавать голос на расстоянии, как эхо Ямабико[2].

Результаты появились через некоторое время после выданных инструкций.

— Большой брат, большой брат. Очень ты злой!

Летя на чёрном облаке, наконец, прибыл и третий бог.

Несмотря на округлое лицо и пухлую тушку, под слоем его жира скрывались невероятные мускулы. Более того, у прибывшего персонажа было лицо свиньи.

Морду с выступающим пятаком покрывал короткий чёрный мех.

У него были круглые блестящие глаза, короткие треугольные уши, которые жёстко стояли торчком, и короткие, но острые клыки, которые выступали по обе стороны от пятака.

— Я так давно не приходил в мир смертных, и только стоило мне найти оживлённую деревеньку, чтобы провести время с удовольствием, как меня вызвал большой брат — злой ты!

Продолжавший жаловаться, являлся духом чёрной свиньи, Чжу Ганле[3].

— Хватит, слишком много говоришь! Ты никогда не мог усмирить свою одержимость мирскими удовольствиями…

— Это всё неправильно. Без хорошего вина, вкусной еды, женщин и богатства, жизнь в этом мире была бы бессмысленной. Большой брат, тебе точно надо сменить свой обезьяноподобный, но при этом совершенно не весёлый стиль жизни. Позволь повиснуть на тебе запаху косметики… Кстати, большой брат.

— В чём дело, средний братец?

— Я просто хотел сказать, что на этот раз внешность большого брата очень миленькая… Лицо, словно белый нефрит, такое красивенькое. Хе-хе-хе, а эти губки прямо вишенки. Да и это крохотное и миниатюрное тело ой как меня привлекает…

Чжу Ганле спрыгнул с чёрного облака на землю.

Стоя на красно-коричневой скале, он продолжал безостановочно пялиться на лицо Марии Хикари. Поэтому Великий мудрец пнул небольшой камень, лежавший у его ног.

— Ха!

Маленький камень пролетел по воздуху и шарахнул Чжу Ганле прямо по лбу.

— Ай! Большой брат, чего ты такой злой?!

— Да ничего, я просто хотел напомнить тебе, что пялиться на это тело полным похоти взглядом может быть опасно. Не сильно это стоит твоих забот.

— Но я очень даже озабочен!

— Вообще, большой брат захватил эту маленькую девочку лишь для того, чтобы снять связывающее заклинание «Смотрителя лошадей»… Но выглядишь ты не очень хорошо, — угрюмо произнёс Ша Сэн, и Великий Мудрец согласно кивнул.

— Да, «Смотритель лошадей» отнял мою божественную силу и темперамент Прекрасного Царя Обезьян, превратив меня в безобидную мартышку. Сначала я думал, что смогу снять запечатывающее заклинание, захватив контроль над телом этой мико… Но её сила страдает из-за постоянного вмешательства.

— Что ты имеешь в виду под вмешательством?

— Причина, по которой я способен поддерживать сознание Великого Мудреца, Равного Небу — это сила очищения катастроф, которой обладает данная мико. Но, как бы там ни было, эта маленькая девочка всего лишь человек. Использование духовных сил снижает выносливость, из-за чего возникает необходимость в отдыхе, и когда тело мико отдыхает, я не могу свободно передвигаться. Мне и так сильно повезло с тем, что я смог призвать вас двоих в качестве помощников.

Если с данной проблемой не выйдет покончить в самом ближайшем будущем, это станет фатальной уязвимостью.

Поэтому Великий Мудрец зачитал дхарани, призвав двух богов в качестве союзников.

Эти двое были младшими учениками того же мастера, который обучал самого Сунь Укуна. Благодаря эффектам от мощного заклинания Великого Мудреца, два настоящих бога, Чжу Унэн и Ша Уцзин, были призваны в качестве Богов-еретиков Чжу Ганле и Ша Сэна, соответственно.

Стоит отметить, что их имена в буддизме содержат общую букву «у», и они получили их лишь после того, как были побеждены и стали учениками монаха Сюаньцзана. Поэтому их теперешние имена такие разные.

Чжу Ганле и Ша Сэн — это исходные имена данных богов, до поражения.

— Одолжите же мне свою божественную силу, чтобы я смог разбить путы «Смотрителя лошадей». Обычного ослабления запечатывающего заклинания недостаточно. Я должен полностью уничтожить главную причину, что препятствует восстановлению моей свободы.

— Ясно, это правильно.

— Всё понял.

Услышав приказы своего большого брата Чжу Ганле гордо ухмыльнулся, а Ша Сэн кивнул.

Великий Мудрец, Равный Небу, подошёл к божественному мечу, вертикально воткнутому в скалу.

— Цянь — сила; Кунь — покорность; Чжэнь — стимул к движению; Сюнь — проникновение; Кань — обрыв и опасность; Ли — свет, что привлекает; Гэнь — остановка и пленение; Дуй — удовольствие и удовлетворение.

Великий Мудрец схватил руками лезвие божественного меча и начал читать заклинание.

Божественный меч, напоминавший ржавый железный штырь, мгновенно исчез, он был поглощён Великим Мудрецом, который захватил тело Марии Хикари.

Воспользовавшись представившейся возможностью, обезьяний король-военачальник «Стали» вытянул и сконцентрировал в себе духовные и божественные энергии, которые были сокрыты в горе Нантайсан.

— О, мудрость стали, что происходит с далёкого запада, а также божественная мощь железа! Пользуясь родословной этого божественного меча в качестве основы, я, Великий Мудрец, Равный Небу, Сунь Укун, задействую заклинание снятия проклятий! — громко возвестил Великий Мудрец, поглотив необъятную божественную мощь горы Нантайсан и меча.

За его спиной появилось пламя. И столпы этого пламени давали жар, словно пылающий огонь кузницы.

— Намах самам та ваджра хам кам дама ха ро са на спхотайя хум трат хам мам намах саманта ваджранам канда махаросана спхотайя хум трат хам мам.

К чтению заклинания Великого Мудреца также присоединились Чжу Ганле и Ша Сэн.

— Намах саманта ваджранам, намах саманта ваджранам.

— Ом вайшраванайе сваха. Ом вайшраванайе сваха. Ом вайшраванайе сваха.

Сунь Укун, Чжу Унэн, Ша Уцзин — три божественных духа читали слова заклинания, объединив свои сердца воедино.

Они являлись божествами хаоса, происходившими из мира даосизма, но при этом стали адептами буддизма. И сейчас они произносили множество разнообразных слов заклинания, которые имеют весьма сложное происхождение.

Чтение продолжалось несколько часов, на востоке уже солнце начало вставать.

Выказав уважение восходящему светилу, Великий Мудрец, Равный Небу, объединил духовную энергию вулкана с божественной мощью меча, не без божественной помощи своих младших подручных. Наконец, ему удалось выковать клинок, и огненный божественный меч величественно возник в его правой руке.

Это был меч Курикара[4], меч мудрости, что уничтожает три отравы: невежество, привязанность и неприятие.

Внешне похожий на «Меч» используемый Кусанаги Годо, в своей основе он полностью от него отличался. Воткнутый в большую скалу меч Курикара являлся символом Ачалы[5], божественным мечом, который уничтожает зло и снимает проклятия.

— Большой брат, тут ты точно редкую штуку сотворил.

— Это меч «Стали», что появился из иной страны, как и я. Я взял его в долг у монаха, тесно связанного с данным клочком земли, — кратко ответил Великий Мудрец на фразу Чжу Ганле.

Почитание Ачалы пришло в Японию из Китая, и принёс его великий мастер Кукай. Говорят, что именно он придумал данному месту имя Никко, а также, что он оставил после себя ту самую каменную табличку Футарасан, о которой упоминается в биографии странствующего великого монаха Сёдо.

— Изгоняющий зло меч справедливости, что уничтожает все катастрофы — очищение катастроф мико с тобой вообще ни в какое сравнение не идёт — разбей же заклинание «Смотрителя лошадей» и верни мне мою свободу!

Как только Великий Мудрец высоко поднял меч Курикара, указывая в сторону восточной части неба, тот вспыхнул пламенем, которое сорвалось с клинка.

Именно это пламя, испускаемое мечом мудрости, являлось оружием для снятия заклинания «Смотрителя лошадей».

— Но, большой брат, это правда нормально? — угрюмо спросил Ша Сэн.

— В чём дело, младший братец? Я тут крутую решительную позу собирался принять, давай покороче, — ответил Великий Мудрец, управляя пламенем.

— Хорошо, скажу прямо. В течение последних трёхсот лет великое магическое заклинание было самым тесным образом связано с данными землями. Более того, поместили его сюда не обычные смертные, тут не обошлось без участия богов и магов Загробного мира. Если ты резко его развеешь, не окажутся ли результаты довольно непредсказуемыми?

— Любишь ты слишком сильно беспокоиться, младший мой братец. Как что-то подобное вообще может случиться…

Не успела эта фраза вылететь у него изо рта, как на лицо Великого Мудреца, восхитительное лицо Марии Хикари, нашла тень беспокойства.

— Иными словами, такая возможность существует?

— Не говори так, будто это произойдёт наверняка! Мы боги, даже если небо рухнет, мы его просто назад поставим!

— Эй, большой брат, глянь, пожалуйста. Кажись, вон там что-то есть.

Чжу Ганле указал на восток, где пики горы Никко окутывал утренний туман. А внизу лучи восхода освещали озеро Чузэнджи и улицы с людьми.

— О, явился сюда лишь ради того, чтобы меня подавить!

Среди рассветных облаков возник дух в виде привлекательного юноши и величественно сошёл вниз.

Одетый в традиционную броню древних китайских генералов, он держал копьё-трезубец. Вдобавок к паре изящных раскосых глаз, он ещё обладал и третьим глазом, во лбу.

Привлекательный трёхглазый божественный генерал являлся видимым воплощением связующего заклинания «Смотрителя лошадей».

— Ха-ха, как предусмотрительно с их стороны столь тщательно воспроизвести божественную внешность Истинного Лорда Эрлана[6].

— Большой брат, пожалуйста, отступи пока что. Мы двое тебя защитим.

Чжу Ганле и Ша Сэн сделали то, о чём и сказали, став спереди Великого Мудреца.

В прошлом, когда Великий Мудрец выбирался в мир людей, обратно в Сайтэнгу его забирал именно этот дух. Повторится ли прошлое снова? На этот раз у него есть защита в виде двух названных братьев.

Стоя перед духом «Смотрителя лошадей», размахивающим копьём-трезубцем, Чжу Ганле схватился за свои грабли с девятью зубцами, а Ша Сэн атаковал драгоценным посохом со стальной сердцевиной.

Пока названные братья защищали его, Великий Мудрец, Равный Небу, энергично размахнулся Курикарой и швырнул его в восточную часть неба с такой силой, что аж воздух засвистел.

Пылающий меч летел по небу, словно падающий метеорит. В скором времени он упал, приземлившись так, что его клинок воткнулся в поверхность земли, на части разрывая заклинание, которое было наложено на земли Никко. Появившийся недавно дух тут же бесследно исчез.

С уходом трёхглазого генерала, Великий Мудрец тут же вскричал:

— Превосходно, помеха исчезла! Отныне мы, три брата, станем работать вместе и построим на этих обширных землях своё райское царство! Сначала, давайте соберём мой народ и даруем им благословение бессмертия, как я в прошлом делал, в пещере Водной занавеси Фруктово-цветочной горы!

— Ммм, хочу сиськи, попки и бёдра. Место без женщин нельзя называть райским царством!

— А… у меня особых пожеланий нет, но я сделаю всё, чтобы тебе помочь.

С разрушением великого волшебного заклинания, внушительность трёх божественных духов стала ещё больше.

— Кстати, большой брат, теперь, когда проклятые путы «Смотрителя лошадей» разрушены, тебе ведь больше нет необходимости оставаться внутри этой мико, верно? Ты собираешься покинуть её тело?

— Да, так и есть, надо вернуть себе прежний вид. Хмм, и почему же не выходит?

Выслушав предложение младшего брата, Великий Мудрец встряхнулся.

Однако ничего не произошло, он не мог покинуть тело Марии Хикари.

— Похоже, ты свыкся с телом этой мико сильнее, чем ожидалось.

— Ну, думаю, особых проблем нет, если даже и в таком виде оставаться.

Обыденно прокомментировали ситуацию названные братья. Как и у Великого Мудреца, у них в характере было заложено действовать спонтанно и не задумываться о долгосрочном планировании.

— Да, со временем, наверное, само отвалится, как грязь высохшая.

Но стоило Великому Мудрецу так беззаботно ответить, как случилось нечто неожиданное.

Ша Сэн и Чжу Ганле резко замерли и превратились в камень. Стоя перед двумя каменным статуями божественных духов, Великий Мудрец проявил толику неудовольствия.

— Заклинание появления утратило эффект? Судя по всему, не может всё идти гладко.

Не важно, когда возникнет необходимость, он просто снова прочтёт это заклинание.

Пожав плечами, Великий Мудрец, зачитал мантру, уменьшил каменные статуи своих братьев до размера мизинцев и положил их в карман.

— Отлично, теперь подготовка завершена. Настало время повеселиться!

С вершины горы Нантайсан вид нижележащих вокруг территорий был просто великолепен, как и гласили записи на каменной табличке Кукая в святилище Футарасан.

«Если посмотреть вниз, то там великолепное озеро. Не особо широкое с запада на восток. Зато очень широко раскинувшееся с севера на юг. Землю укрывает серебряный снег. На деревьях цветут золотые цветы. Поверхность озера оказалась щедрым зеркалом, отражая пейзаж во всём его многоцветии. Гора и озеро дополняют друг друга. Вид заставляет замирать дыхание».

Упомянутое великолепное озеро как раз и было Чузэнджи, но так как зима ещё не настала, серебристо-белый снег, укрывающий всё вокруг, пока отсутствовал.

Используя глаза Хикари, чтобы осмотреть пейзаж, Великий Мудрец высвободил божественную мощь, распространяя всепоглощающую силу трансформации вокруг горы Нантайсан.

На близлежащих вулканических скалах обезьяны создавались непрерывно.

Как и у божественных посланников, выпущенных в конюшне Загробного мира вчера, у этих обезьян тела тоже покрывал золотистый мех с красно-коричневым отливом, блестящий, словно металл.

И число данных священных обезьян, рождённых из камня, достигло нескольких сотен.

— Подданные мои, ко мне, служите же старому доброму Суню как следует! Соберите все свои таланты и предложите их мне! Посмотрите вверх и станьте свидетелями мощи Великого Мудреца, который когда-то был грозой для небесных армий!

По приказу Великого Мудреца мелкие обезьяны прижимались друг к другу и начали сталкиваться. Их тела сливались в большие, а затем в ещё большие.

Когда вместе сливалась сотня небольших обезьян, она превращалась в одну огромную обезьяну ростом около десяти метров.

Такая же самая внешность, что и у гигантских божественных обезьян, которые появились в Никко Тосё-гу.

Всего же тут возникло шесть таких обезьян с руками длиннее ног, и гориллоподобными телами.

— Да, вперёд! Если на мою территорию попытаются вторгнуться любые враги, вы, ребятки, будете первой линией перехвата!

Несмотря на свою массивность, шесть гигантских обезьян спустились с горы очень быстро и ловко.

Покончив с этим, Великий Мудрец спокойно улёгся на землю. Он устал от различных дел, и сейчас ему требовалось отдохнуть и восстановить силы.

Пока всё это тут разворачивалось, за спиной Великого Мудреца, незаметно для него, происходили кое-какие незначительные вещи…

Один юноша спрятался где-то посреди горы в паре сотен метров от вершины и наблюдал за тем, что там происходило.

Являясь редким гением в области боевых искусств, он видел всё предельно ясно, несмотря на большое расстояние.

Оставаясь незамеченным от начала до конца, он начал тихо спускаться с горы.

Само собой, этим юношей был Лю Иньхуа.


[1] Ша Сэн или Ша Уцзин — персонаж романа Путешествие на Запад, один из учеников монаха Сюаньцзана, сопровождавших его в путешествии в Индию за священными сутрами.

[2] Ямабико — горный дух, отражающий звуки.

[3] Чжу Ганле или Чжу Бацзе или Чжу Унэн («Свинья Восемь Заповедей») — один из главных персонажей романа У Чэнъэня «Путешествие на Запад», комический волшебник, получеловек-полусвинья.

[4] Курикара — меч, который разит демонов и одновременно отсекает беды и негативную карму существ.

[5] Ачала — гневное божество-защитник в буддийском направлении Ваджраяна. Относится к Видья-раджа и считается самым сильным из них, занимая по этой причине важное положение в ваджраянской иконографии. Почитается в основном в Китае и, также в некоторых других странах.

Изображается обычно как чудовищное человекоподобное существо мощного телосложения, лицо которого всегда выражает крайний гнев, брови нахмурены, левый глаз прищурен, а нижние зубы-клыки кусают верхнюю губу; в правой руке оно держит меч, в левой — лассо или его подобие, хотя в различных буддийских школах Индии, Японии и других стран детали облика божества могут несколько отличаться. Функцией Ачалы является защита всех живущих от демонов путём сжигания всего «нечистого», а гневный взгляд символизирует разрушение слепоты от неверия.

[6] Эрлан или Эрлан-шэнь — божество китайского даосско-буддистского пантеона, бог-драконоборец, контролирующий разлив рек, и величайший воин Небес. Персонаж ряда классических легенд, включая «Возвышение в ранг духов» и «Путешествие на Запад». Основной атрибут — всевидящий третий глаз.