Глава 4. Входи, Чёрный Герой, Великий Мудрец покажет истинную цену стали. Часть 1.

Шесть вечера, второй день после прибытия в Никко.

Годо вернулся в гостиницу и сейчас сидел в мужской купальне. Предыдущий раз его настроение хорошенько пропариться было целиком и полностью уничтожено, и на этот раз он заранее отдал девушкам беспрекословный приказ «входить запрещено».

— Если подумать, то их поведение вышло за все возможные рамки…

И хоть мужская купальня не являлась открытой, прекрасный пейзаж берега озера Чузэнджи можно было наблюдать из окна. Однако уже наступила темнота, и никакого пейзажа сейчас не наблюдалось, так что вместо него Годо смотрел на звёздное осеннее небо.

Впав в оцепенение, он даже вспомнил картины недавнего совместного купания…

— Ч-чёрт, надо избавиться от этих ненужных мыслей. Форма — не что иное, как пустота, пустота — не что иное, как форма, гатэ, гатэ, парагатэ?..

Чтобы прогнать эти эротические воспоминания, Годо начал читать священные фрагменты, которые всё ещё мог вспомнить.

— Это разве не «Сутра сердца», переведённая на китайский монахом Сюаньцзаном? В некотором смысле ты сейчас воспроизводишь божественное заклинание, связанное с происхождением Великого Мудреца, Равного Небу, и с поиском мира пустоты в качестве цели — хо-хо-хо… А идея не такая уж и плохая.

Этот чудесный, словно звуки юэциня, голос, само собой, принадлежал не кому иному, как той самой личности.

Повернув голову назад, Годо обнаружил неземную красавицу, которая сидела на краю купальни.

— Раз я сумела подобраться настолько близко, а ты даже и не заметил, тебе ещё расти и расти. Подумай над этим, Король Кусанаги!

Вне всяких сомнений, этим полным превосходства взглядом на него взирала Лю Цуйлянь. Невозможно ошибиться настолько, чтобы не узнать эту несравненную красавицу.

На главе культа было надето что-то вроде юкаты, ткань которой оказалась настолько распахнута, что можно было в буквальном смысле увидеть нефритовую кожу девушки, блестевшую от капелек пота!

Лю Хао

— Основательница?! Как ты здесь оказалась?!

— Выбралась из каменной тюрьмы, конечно… Король Кусанаги, Лю Цуйлянь не из тех, кто делает заявления, которые явно не в состоянии выполнить. Пытаешься оскорбить меня?

Увидев её резкий взгляд, Годо почувствовал, как его в холодный пот бросило.

— Нет, совсем нет. Я просто очень удивлён, что ты смогла сбежать настолько быстро.

— Раз так, то это куда более подобающее отношение. На самом деле мне ещё только предстоит полностью уничтожить эту тюрьму. Всё, что я сделала — это нашла уязвимость и выбралась наружу, воспользовавшись ей.

— Иным словами, побег из тюрьмы? Ты её не разрушала?..

Годо всего лишь сказал, что думал, но Лю Хао нахмурилась.

— Сколь поверхностное суждение. Я Властительница мира боевых искусств. И моя политика — это разрушение тюрьмы в момент освобождения от унизительного пленения и открытый выход через главные ворота. Побег из тюрьмы, подобно крысе, совершенно неприемлем! Сегодня единственной моей целью являлось увидеть твоё лицо, и вскоре я снова вернусь в каменную тюрьму!

Ну надо же, гордость у неё явно зашкаливает!

Годо непроизвольно посмотрел на Лю Хао обеспокоенным взглядом.

— Не могу согласиться с этим полностью, но я понимаю, что ты имеешь в виду. В любом случае, почему ты в купальню пришла?

— А что, какие-то проблемы? Я ведь уже сказала, что пришла повидаться с тобой. А раз ты в купальне, то, вполне естественно, что и я тоже здесь.

— Это не совсем правильно. Тебе стоило подождать снаружи, пока я не искупаюсь. Кроме того, почему ты так одета?..

На Лю Хао была одежда из тончайшей ткани. Вместо того чтобы прикрывать, она ещё больше подчёркивала соблазнительность её пышных бюста и бёдер, нехарактерных для столь хрупкого телосложения.

— Что это за дурацкий вопрос такой? Разве существуют люди, которые заходят в купальню в плотной верхней одежде? Король Кусанаги, ты меня за дуру принимаешь? Или?..

Смотря Годо в лицо, Лю Хао, кажется, что-то заметила.

С недобрым предчувствием Годо был более чем уверен, что она поняла его мысли совсем не так.

— Такое впечатление, что ты смотришь на меня со снисхождением. Должно быть, пытаешься сказать нечто вроде: «Ха, я тут стою совершенно безоружный и без всякой одежды. Если не сделаешь то же самое, то ты трусиха и слабачка, которая живёт, обманывая весь мир своим титулом короля». Точно, вот в чём дело!

— Да я даже на секунду не задумывался о подобной глупости!

— Хм… Не можешь перестать смотреть на меня таким манером? Ладно, я, Лю Цуйлянь, покажу тебе доказательства того, что достигла вершины не только в боевых искусствах, но также в храбрости и благородстве.

Лю Хао потянулась к поясу и после непродолжительных сомнений развязала его.

Со звуком одежды, скользящей по голой коже, тонкая накидка Лю Хао упала на пол.

— Т-т-т-ты! Что ты вообще творишь?!

— Теперь, когда все стороны полностью уязвимы, продолжим абсолютно честно и открыто. Это разве не тот самый тип взаимоотношений, известный в Вакоку как чувственная близость?

Произнеся эти слова, Лю Хао зашла в купальню.

Прекрасное тело, подобное орхидее, рядом с ним — и совершенно открытое для полного обозрения — Годо запаниковал. При взгляде на стройную и хрупкую фигуру девушки сложно было представить, где внутри неё скрыта та подавляющая мощь.

Вдобавок к прекрасному, словно цветок, виду и талии, тонкой, словно ива, заодно и изящные формы грудей демонстративно выставляли напоказ своё существование.

Вишнёвые бутоны на их вершинах также были восхитительны донельзя. От её тела, начиная от тонкой талии и заканчивая объёмистыми округлыми ягодицами, исходило определённое ощущение соблазнительной чувственности, чем-то навевавшее образ тигровой лилии, цветущей в глубинах уединённой горы, вид которой намекал на пьянящий нектар, спрятанный глубоко внутри бутона.

Не в силах себя контролировать при виде неземной и абсолютной красоты обнажённой Лю Хао Годо несколько раз сглотнул.

— Король Кусанаги… Я не собираюсь причинять тебе вред, так что не стоит меня опасаться. Чтобы продемонстрировать ответное благородство, пожалуйста, отведи от меня этот свой пронзительный взгляд.

Лю Цуйлянь прикрыла правой рукой свою грудь, находившуюся в воде. Её нефритовая кожа приобрела лёгкий розовый оттенок. И, скорее всего, причиной тому была не температура воды.

— Пожалуйста, я же девушка, войди в моё положение. Твоему пристальному взгляду не хватает пристойности.

— П-прости, я всё понял!

Отчитанный обнажённой красавицей, Годо уставился на вид из окна.

— А-а-а… А вода этого природного источника хороша.

Смотря на звёздное небо во время купания, Властительница мира боевых искусств постепенно отошла от скованности и расслабилась. Её голос даже спокойнее обычного зазвучал, и в нём послышались дополнительные чувственные нотки.

— К-кстати. Спасибо за твою помощь в Тосё-гу.

— Не за что. Я же ещё тогда объяснила, что у меня свои планы. В любом случае… Великий Мудрец, кажется, избавил себя от связующих пут заклинания «Смотрителя лошадей».

Лю Цуйлянь стояла на вершине мастерства даосских техник.

Как и подобает её положению, она сразу же заметила подобные изменения. Всё же, она далеко не оберегаемый тепличный цветок.

— Да, и, судя по всему, он вызвал помощников лице Чжу Бацзе и Ша Уцзина. Дела приобретают всё более сложный оборот.

— Что? Не ожидала, что Великий Мудрец так скоро достигнет данной фазы… Итак, Король Кусанаги, ты всё ещё желаешь драться в качестве моего представителя? А, может, считаешь, что уровень врага превысил твои возможности? Я, Лю Хао, позволю тебе плаксиво умолять меня о спасении.

— Что ты… имеешь в виду?

— Хо-хо-хо, может, ранее я и спасла тебя с целью не запятнать свою честь, но, всё-таки, Великий Мудрец, Равный Небу, этот несравненный героический бог, является моим заклятым врагом. Как-то немного жаль упускать возможность самой его прикончить.

Ну и как её описывать после такого, слишком бестактная или слишком честная?

Получается, она имела в виду, что ей жаль упускать шанс выпендриться из-за ошибки по невнимательности. Осознав истинные желания Лю Хао, Годо лишь плечами пожал. Это возможность избежать боя против богов.

Позволить Лю Хао взять на себя весь риск и всю ответственность, а затем покинуть это место — но как насчёт Хикари? Как насчёт людей, которые превратились в обезьян? И, что ещё важнее, как насчёт самого Годо? Может ли он позволить себе сбежать в разгар битвы? Ответ очевиден.

— Я благодарен, но я не могу принять этот жест доброй воли. Уже слишком поздно. Это мой бой и я разберусь с этой обезьяной. Пожалуйста, дождись результата битвы, находясь в тюрьме.

— О?.. Иными словами, у меня, Лю Хао, больше нет шанса блеснуть?

Ощущение, исходящее от Лю Хао резко сменилось, и, судя по всему, к прекрасному виду добавился сильнейший боевой дух.

Она больше не пыталась прикрыть свою грудь, и её непокрытое тело всецело предстало на обозрение. Подавив смущение подавляющей волей к битве, она уставилась на Годо лицом к лицу.

— Да, ведь ещё тогда, в тюрьме, ты дала мне право на данную битву. Если же тебе, во что бы то ни стало, требуется отобрать его, то тогда меня сначала одолей.

Естественно, Годо в полной мере осознавал весь ужас Лю Хао, исходя из воспоминаний, буквально вырезанных у него на теле.

Тем не менее, сейчас не время отступать. Верно, Кусанаги Годо хотел драться с Великим Мудрецом, Равным Небу, и ради этого он поставит всё, что у него есть.

— Ты воистину невероятный Король. Сразу я думала, что ты боишься битв, а из-за заурядной речи и поведения ты таким слабаком казался. Но на поле боя ты не только храбрый и яростный, как лев, но, к тому же, хитрый и проницательный, как лиса или волк, — Лю Хао ласково улыбнулась. — Ты обладаешь сразу двумя качествами, бесполезностью и величайшим потенциалом, который никак нельзя игнорировать. Когда-нибудь две эти противоположности смешаются. И как на юношу с таким неопределённым будущим реагировать мне, Лю Хао?

Что же она собиралась сделать? Яростно броситься в атаку? Щедро предоставить ему возможность взять всё на себя? Или же предложить какую-нибудь сделку?

Все эти мысли посетили Годо, пока он разглядывал тело Лю Хао.

— Сделаем так, Кусанаги Годо. Пожалуйста, отныне используй при обращении ко мне слова «онее-сама».

— Чего?..

Так как результат совершенно не вписывался в рамки ожидаемого, на какое-то мгновение все мысли Годо застыли.

— Если я уступлю тебе возможность из-за всего лишь одной просьбы, это станет пятном на моей репутации, репутации Лю Хао. Но всё будет иначе, если сторона, которой я уступила, будет считаться моей семьёй на основе клятвенного договора, — гордо и с немалым удовлетворением объявила о своей идее Лю Хао.

Вне всяких сомнений, величина её гордости достигла немыслимых высот.

— Я вот подумала, ты же юноша, который уже несколько раз меня обставил. Но, вместо того, чтобы уничтожать тебя, словно выдёргивая молодой побег, будет лучше правильно воспитать из тебя великого героя. И такая манера действий вполне подобает Властительнице мира боевых искусств… И-и, кроме того, мы с тобой уже достигли того уровня близости, когда показываем один одному наши обнажённые тела.

Голос Лю Хао неожиданно потерял свои внушающие страх качества, и она прикрыла свою грудь, словно до неё вдруг что-то дошло.

— Как говорится: «Из обмена ударами дружба начало берёт». Поэтому я заключу с тобой клятвенный договор, и буду наставлять тебя в качестве старшей сестры. А в ответ ты, дорогой приёмный младший брат, должен будешь относиться ко мне с величайшим уважением и подобающим образом исполнять семейные обязанности.

«Это вот такое имелось в виду под словами «и хоть рождены в разное время, но надеемся, что жизни наши подойдут к концу в один день», когда давали Клятву в персиковом саду?»

Мысли эти пришли из ниоткуда, пока Годо продолжал слушать, а его парализованные мыслительные процессы возвращались в норму.

— Я буду проявлять к моему приёмному младшему брату любовь, буду оберегать его, также я буду уважать твоё право на власть в Вакоку, воздерживаясь от озвучивания критики, которая бы мешала твоим делам. Как тебе такое?

На лице Лю Цуйлянь появилась слабая улыбка. Очень милая улыбка, которая напоминала появление солнца после жестокой бури.

Хоть и не было особой необходимости в клятвенном договоре, его условия оказались весьма привлекательными.

— Да, так тому и быть. Вверяю себя на ваше попечение, Основательница.

Хоть Годо и согласился довольно быстро, в ответ Лю Хао посмотрела на него довольно угрожающе. Что не так?

— Младший брат, разве можно вот так обращаться к старшей сестре? А ну исправься, чтобы было так, как я объясняла.

— Э-э, я… позаботься обо мне, нее-сан…

Годо обнаружил, что просто не в силах заставить себя обращаться к ней онее-сама.

Не являясь учеником, когда-либо посещавшим какую-нибудь супер высококлассную школу для леди, такое обращение было его абсолютным пределом.

— В твоих словах должно быть величайшее уважение к невероятнейшей старшей сестре, вроде меня. Ладно, сегодня я это прощу. Но в следующий раз ты должен продемонстрировать улучшения по данному вопросу.

«И что же будет считаться улучшением?» — не мог страдальчески не подумать Годо.

— Сейчас я снова вернусь в каменную тюрьму и пока не стану высовываться. Встань, младший братишка.

Когда они поднялись, Лю Хао прикрыла свою грудь, а Годо обмотал нижнюю часть тела полотенцем.

Затем прошло кое-что ещё более шокирующее, чем братско-сестринская клятва. Лю Хао крепко прижалась к Годо и неожиданно поцеловала его.

— Я воздействую на твоё тело даосской техникой, так что пока не делай никаких лишних движений.

— ?!

— Я очень впечатлена твоей отвагой, но у тебя три противника-бога. Обстоятельства совсем не на твоей стороне. Твоя старшая сестра применила даосскую технику, которая, независимо от местонахождения, предупредит её о том, что в твоём теле оказалась огромная божественная сила. Когда настанет решающий момент, я обязательно буду присутствовать.

Ощущения от небольших вишнёвых губ и непокрытой светлой кожи, тесно прижимавшейся к нему, заставили тело Годо одеревенеть донельзя.

И этот контакт с приёмной старшей сестрой продолжался секунд двадцать или около того.

— Т-только что произошедшее нельзя открывать кому-либо ещё. Хоть ты сейчас и мой младший брат, но если пойдут слухи о моей связи с мужчиной, меня станут тайно критиковать за поведение, которое не подобает юной деве. Р-ради сохранения моей чести — ты должен согласиться на это.

Дав ему такое напутствие, Лю Хао исчезла, словно свет заходящего солнца.

Чтобы охладить свой кипящий мозг, Годо запрыгнул в холодный бассейн.