Глава 7. Боги и Чемпионы, кульминационная последняя битва за победу. Часть 1.

Годо был сильно избит, а у Великого Мудреца, Равного Небу, в буквальном смысле живот вспорот был.

Если бы они позволили своим тяжёлым ранам взять над собой верх, не было бы ничего удивительного, но они приглушили боль одной только силой воли. Совершенно не обращали внимания на своё физическое состояние, сохраняя крайнюю степень эмоционального подъёма, только боги и Чемпионы могли быть столь безрассудными.

И за тем, как разворачивались события, наблюдала Хикари, которую только что спасли. Она больше не могла слышать мысли той, что говорила с ней.

Взяв на себя часть нагрузки от использования «Меча», Юри тоже достигла своего предела и упала где-то без сознания. Второе солнце в небе также исчезло, утратив силу меча, на которую оно полагалось.

— Хикари… С тобой всё в порядке?

— Да! Благодаря онии-саме и всем остальным со мной всё совершенно в порядке!

— Ясно… Тогда поспеши покинуть это место и найди, где спрятаться, — ласково напомнил Годо девочке, которая обнимала его.

— Почему? Я хочу помочь онии-саме! Я тоже хочу быть тебе поддержкой, как все остальные сестрицы!

— Нет, тут ты ничем помочь не сможешь. Кроме того…

Годо холодно отстранился от Хикари, несмотря на её просьбы, ведь битва уже готова была войти в стадию кульминации.

— Доверяю тебе позаботиться об остальных, Хикари. Эрика, Лилиана, Сэйшууин и твоя сестра, где-то там, все они израсходовали свои силы. Не медли, помоги им и позаботься о них.

— Если я это сделаю… то так помогу онии-саме?

— Да, пожалуйста. Сейчас ты единственная, на кого я могу положиться.

Прямо как в девятом иннинге, с лидирующим отрывом всего в одно очко. Чтобы сохранить это лидерство, Годо разбудил свои чувства к аутфилдерам[1] — вспомнились даже давнишние моменты в бытность его принимающим. Считая девочку рядом своей напарницей и доверяя ей важное поручение, Годо мягко потрепал Хикари по голове.

В результате двенадцатилетняя ученица химе-мико смотрела на него с покрасневшим от смущения лицом.

— Да… Я сделаю так, как говорит онии-сама, но ты должен вернуться живым. Если не сдержишь своё обещание, я больше не стану слушать приказов онии-самы. Обещаешь?

— Хорошо, чтобы отныне ты меня слушалась, я точно вернусь.

Словно хваля послушного ребёнка, Годо погладил Хикари по голове.

Совершенно неожиданно Хикари приблизила своё личико и поцеловала Годо.

— Я слышала от сестрицы Эны и других, что это единственный способ воздействовать заклинанием на онии-саму… Это магия избавления от усталости, хотя бы такой малостью дай помочь…

Хикари неохотно оставила Годо и побежала к лежавшей без сознания Эрике.

При этом была в ней какая-то зрелость… На лице Хикари было довольно женственное выражение. Хоть Годо и считал её ребёнком, довериться ей можно, судя по недавнему поведению. Благодаря заклинанию, боль значительно снизилась.

— Ха! Молокосос Кусанаги! Поверить не могу, что в такой момент у тебя всё ещё есть силы с девушками флиртовать, — ухмыльнулся Великий Мудрец, Равный Небу. — Похоже, мы всё ещё можем затеять второй раунд. Здорово, здорово!

— Ты и я, мы оба тяжело ранены, уверен, что для тебя уместно над другими насмехаться?

— А не важно это, ведь у меня всё ещё козырь есть… Смотри, это я так, на всякий случай приготовил.

Неожиданно в руке Великого Мудреца появилась знакомая фигурка. Это было тело божественного предка Ашеры! Но оно было очень маленьким, её тело настолько сжалось, что стало размером с корень женьшеня. Несмотря на такое состояние, ведьма, похоже, всё ещё была жива, слышалось её слабое дыхание.

Великий Мудрец, Равный Небу, взял и съел эту крохотную ведьму.

— Аааааааааа!!!

В сопровождении этих душераздирающих звуков, Великий Мудрец, Равный Небу, бесстрастно задвигал челюстями, прожевал и проглотил Ашеру, воспроизводя тем самым сцену из «Путешествия на Запад», в которой он съел плод женьшеня…

В следующее мгновение, изнутри тела Сунь Укуна наружу вырвалось чудовищное количество божественной мощи!

— Хуа-ха-ха-ха-ха! Съев змеиное божество, я восстановил свои силы! Бесподобный старый добрый Сунь снова вернулся!

— И вот п-по этому ты забрал себе ведьму?!

С помощью божественной силы Великий Мудрец, Равный Небу снова восстановил Цзиньгубан и взмахнул им со скоростью молнии. Годо спешно совершил кувырок и прокатился по земле, когда его очень бодро атаковал божественный посох из драгоценного железа.

Сейчас, после утраты «Меча», Годо надо было сражаться с использованием других воплощений. Но «Верблюд» не справится с атаками с воздуха, а «Белого жеребца» он уже использовал. Неужто другого оружия не осталось?!

Уклоняясь от атак Великого Мудреца, Годо услышал насмешливый голос.

— Наконец, просишь меня о помощи?.. Одна беда с тобой.

Его правая рука стала источником ощущения ледяного холода, когда недавно одолженный меч снова вернулся к Годо. Сейчас настало время воспользоваться новым оружием, которое терпеливо ожидало своего дебюта.

Движением дикого зверя Годо отскочил вбок от опускающегося на него посоха.

— Вот блин, я что, ударил слишком сильно?

Промахнувшись, Цзиньгубан, воткнулся в землю. Пока Великий Мудрец вытаскивал своё оружие, Годо восстанавливал дыхание.

— Проклятье… Я ведь вообще не думал использовать такой опасный объект, каким ты являешься!

Хоть Годо и жаловался во весь голос, уголки его рта были вздёрнуты, словно в улыбке.

Раз уж необходимо драться независимо от того, есть у него оружие или нет, то что-то лучше, чем вообще ничего.

Схватиться за этот единственный из тысячи шанс на победу в безнадёжной ситуации, если даже такого сделать не можешь, то не достоин быть Чемпионом — скорее, даже мужчиной быть не достоин!

— Хо-хо, выглядишь так, словно у тебя есть туз в рукаве. Тогда давай же драться от всей души, Король Ракшаса!

Великий Мудрец, Равный Небу, вскочил на своё золотое облако и взлетел в небо.

Ускоряясь снова и снова, он намеревался ещё раз достичь мира божественной скорости. Новое оружие в руке Годо не могло защитить от подобных скоростей, но он был решительно настроен драться до самого конца и заполучить победу. С какой бы опасностью Годо ни столкнулся, если он сам не будет верить в свою победу, то, естественно, победа никогда не почтит его своим присутствием!

Как раз когда Годо планировал сконцентрировать всю свою силу в этой отчаянной битве…

По небу пронеслась падающая звезда.

Она напоминала летящего в небесах дракона, это была вспышка бело-голубого света, одна из магических пуль, которыми стрелял воин в чёрной накидке!

Дракон света гнался за Великим Мудрецом, Равным Небу, который принял форму золотого метеора. Но стоило ему догнать добычу, как та исчезла. Неужели всё потому, что Сунь Укун достиг мира божественной скорости? Но и пуля Джона Плуто Смита тоже исчезла. Оба участника гонки достигли божественной скорости!

— Проклятье, ну, раз так, хха!..

Великий Мудрец, Равный Небу, который должен бы исчезнуть из вида, внезапно и быстро размножился в числе прямо в воздухе, заполнив небо видом более чем сотни божественных обезьян. Техника клонирования! Однако эти клоны начали взрываться один за другим и вскоре разлетелись в виде тумана, скорее всего, поражённые божественной пулей прямо в воздухе. В свете утреннего солнца это зрелище оказалось просто потрясающим, словно фестиваль фейерверков.

— Пять элементов образуют сковывающий круг, металл бьёт дерево! — зачитал мантру Великий Мудрец, когда исчезли его клоны.

Из тела божественной обезьяны вырвалась молния и врезалась в приближающуюся бело-голубую волшебную пулю.

Пуля, наконец, была уничтожена, но и золотое облако Великого Мудреца тоже вернулось к нормальной скорости, скорее всего потому, что во время полёта с божественной скоростью он не мог пользоваться другим заклинаниями.

— Заставили меня постараться зря, значит, и другой богоубийца, не имеющий отношения к делу, присоединился?

— Не имеющий отношения к делу? Как раз-таки нет. Я явился сюда именно для твоего погребения. А раз к битве присоединяется Джон Плуто Смит, приготовься к тому, что тебя утащат в самые глубины Загробного мира.

Опоздавшим, само собой, был Чемпион в маске.

Бессознательных девушек больше не наблюдалось, очевидно, Хикари их забрала. Должно быть, воспользовалась лечащими заклинаниями, ведь у неё нет сил на то, чтобы так быстро всех самой унести.

В любой случае, сейчас единственными собравшимися здесь оставались лишь боги и Чемпионы. Только они и никого иного!

— Пфф, какой хвастливый парень… Ты ведь уже встречался с моими братьями, так? Давайте-ка покажем единство названных братьев и одолеем всех богоубийц! Из океана на севере, явись, мой добродетельный младший братец, Чжу Ганле! Из земель на западе, явись, мой добродетельный младший братец, Ша Сэн!

Появление Джона Плуто Смита стало причиной взрывоподобного возрастания божественной силы Великого Мудреца, Равного Небу.

В воздух были подброшены две маленькие фигурки.

— Искоренение демонов, разрывание злобных духов на части, звезда среди богов-мечей, что убивает Ракшас! Даруй же мне острый клинок, чтобы извести моих смертельных врагов!

Увеличиваясь прямо на лету, две фигурки начали и свой внешний вид менять.

Первым появился гигант с головой свиньи. В чёрной одежде и броне такого же цвета, он явился в виде огромного бога, высотой более пятнадцати метров, с тремя головами и шестью руками!

Следующим показался демонический бог с чёрной кожей и торчащими ярко-красными волосами, он стоял на колоннах из воды, которые вырвались из земли, словно гейзеры, превратившись в дракона из воды!

— Хо-хо-хо-хо, надеюсь, на этот раз я смогу немного дольше поиграть, большой брат!

— Явился на зов большого брата, я готов исполнить любое твоё повеление!

Появившись позади медленно летевшего Великого Мудреца, Равного Небу, именно такие слова выкрикнули Чжу Ганле и Ша Сэн.

На виду у трёх богов Годо обратился к своему союзнику в маске:

— Я благодарен тебе за помощь, но мы всё ещё в меньшинстве, у нас пока остаётся невыгодное положение двое против троих.

— Не тебе учить меня подобным азам математики.

В ответ на напоминание своего более молодого коллеги, Смит оправил накидку.

— С другой стороны, есть же пословица «Одна голова хорошо, а две лучше»… Думаю нынешняя ситуация как раз подходит под это определение. В любом случае, главное вот что, мне нужен шанс покрасоваться. Если ты продолжишь настаивать на том, чтобы вся эта восхитительная ситуация досталась лишь тебе, то ты скупец, настолько в этом зарвавшийся, что над тобой даже насмехаться уже поздно.

Слушая эти окольные объяснения по ходу дела, Годо не мог не усмехнуться. В такой ситуации, кто бы мог подумать, что Смит станет такие комментарии делать, ведь он вполне имел право даже потребовать что-то.

Пока он смотрел на выступление человека, которому нравились ролевые забавы, у Годо, почему-то возникло какое-то странное ощущение родства с ним.

— То, что, ты, судя по всему, пытаешься сказать, это что Джон Плуто Смит считает Кусанаги Годо другом и человеком, который не станет тебе помехой — я прав?

— О, ну надо же, ты действительно думаешь, что можешь доверять загадочной персоне, вроде меня? Не пожалей!

Смит и Годо перешучивались, стоя рядом и смотря на богов в небе.

Этот показной разговор казался неожиданно приятным.

«На словах хоть и не уступает, но эти его каламбуры, похоже, как раз по мне».

Убедившись в том, что они двое оказались необычайно совместимы, Годо улыбнулся.

— А ты довольно назойливый. Я всегда обладал высокой удачливостью и никогда не сожалел о выборе напарников. И не думаю, что это когда-либо изменится. В общем, ещё одно…

Годо вспомнил звонок Саяномии Каору.

Лю Иньхуа явно слышал звуки какой-то неразберихи. А раз так, то это может быть только то самое.

— Ты же знаешь, что двое лучше, чем один… Значит, трое лучше, чем двое… Верно же?

 

Наконец, перемены добрались и до окаменевших земель Тосё-гу.

Первыми взлетели на воздух главный зал и зал почитания в центральной части святилища. Словно при использовании динамита, эти два зала оказались разрушены в сопровождении звуков взрыва и разлетающихся во все стороны каменных обломков.

Затем настал черёд врат Ёмеймон, священных конюшен, пятиярусной пагоды и первых тории.

Взрывы следовали один за другим. Просто восстановить всю местность, которую Великий Мудрец, Равный Небу обратил в камень — это уже монументальная задача. Но, наблюдая за тем, как важнейший памятник культурного наследия уничтожается подчистую, Саяномия Каору не могла не воскликнуть: «Всё, я сдаюсь». Амакасу Тома, в свою очередь, глубокомысленно закрыл глаза, словно говоря тем самым: «Это как-то слишком уж будет».

Единственным, кто мог спокойно смотреть на это, был Лю Иньхуа. Увидев как первые тории, а именно, вход в Никко Тосё-гу, были уничтожены, он взял в руки свёрток, который постоянно держал рядом с собой.

Затем он незамедлительно рванул в клубы дыма и пыли, образованные разрушенным и раскрошенным камнем.

— Мастер, пожалуйста, переоденьтесь. Я вам как раз одежду на смену принёс.

— Хорошая работа, ты стал более внимательным и заслужил небольшую похвалу.

— Вы слишком добры Мастер, ваш ученик выражает свою предельную благодарность.

Лю Иньхуа почтительно передал свёрток прекрасной девушке, чья фигура появилась в клубах белесого дыма.

— В Северном океане обитает рыба, зовут её Кунь. Рыба эта так велика, что в длину достигает неведомо сколько ли. Она может обернуться птицей, и ту птицу зовут Пэн. А в длину птица Пэн достигает неведомо сколько тысяч ли. Поднатужившись, взмывает она ввысь, и её огромные крылья застилают небосклон, словно грозовая туча[2].

Как только мантра была произнесена, земля резко потемнела, но не потому, что облака скрыли собой солнечный свет.

Огромная священная птица — прилетела златокрылая Пэн. Как только птица пролетела над их головами, фигура неземной красавицы исчезла.

— Теперь все участники представления собрались. И будет не совсем подобающе, если мы не пойдём посмотреть финал.

— Но эти особые места в первом ряду не гарантируют личную безопасность.

Саяномия Каору обменялась шутками со своим подчинённым, согласно кивая.


[1] Аутфилдер — общий термин, которым в бейсболе обозначается один из трёх игроков, занимающих оборонительную позицию во внешнем поле (аутфилд) — наиболее удалённой от дома части поля. Различаются левый, центральный и правый полевые игроки.

[2] Отрывок их книги Чжуан-цзы.

Чжуан-цзы — даосская книга притч, написанная в конце периода Сражающихся царств (III век до н. э.) и названная по имени автора. Наряду с Дао дэ Цзином является основополагающим текстом даосизма.

Текст представляет собой собрание притч и коротких рассказов из разных источников.