Глава 4

Он всё ещё был в городе Сайтама.

Даже если бы он жил здесь постоянно, этот город ему никогда бы не понравился, но занимательно то, что проведя здесь два коротких дня, у него появилась некая привязанность к названию города, которое он поначалу считал смешным. Также, вполне возможно, что подобные чувства у него появились из-за того, что он обнаружил здесь первоклассную добычу.

Такаэсу закончил принимать душ и, одетый в банный халат, возвратился в комнату, подошёл к окну и широко распахнул шторы. Из двухместного номера люкс высотного отеля, в который он заселился вчера вечером, у него был панорамный ночной вид нового городского центра Сайтамы. Пешеходный мост, который простирался от железнодорожной станции, в это время года украшала иллюминация, и безмолвное мерцание множества голубых светодиодов обладало своим собственным шармом.

Большая и ровная поверхность с плавным уклоном, начинавшаяся прямо от северной оконечности пешеходного моста, наверное, была крышей Сайтама Супер Арены. Она выглядела словно подводный пик, вздымавшийся из самых глубин океана. Если бы он смог заполучить это место себе в качестве обеденного стола, то, вероятно, испытал бы просто замечательные ощущения.

Смотря на ночную панораму, движением правой руки Такаэсу вытащил из бумажного пакета на ближайшем столе круглую коричневую штуку, диаметром около двух сантиметров. Он закинул её себе в рот.

Блестящим коричневым цветом она напоминала шоколадный трюфель, но это был не он. Это был орех макадамия в скорлупе, которая у него, как говорят, является самой твёрдой из всех съедобных древесных орехов.

И какое-то время он катал этот орех, который люди обычно вскрывают специальными щипцами, по всему рту, а затем легонько сжал его между коренными зубами.

Медленно, очень медленно Такаэсу начал его сдавливать. Ощущения во рту такие, словно он кусает стальной шарик. Кости его верхней и нижней челюстей скрипнули, а связующие их мускулы задрожали. Если бы обычный человек укусил с такой силой, то точно сломал бы себе зуб.

Но, само собой, Такаэсу обычным человеком не был. Нет. Он был совсем не человеком. Он был акулой. Плывшей по городу акулой, которая пожирала людей.

Есть такая акула, тигровая. Относится к большим, может достигать максимум семи метров в длину, а ещё её называют акулой-людоедом.

Зубы тигровой акулы имею особую форму. У них двухслойная структура с острым, словно у ножа, кончиком и массивным пилообразным основанием. Эта акула, которая своими зубами могла раскусить даже панцирь морской черепахи, была третьей в списке любимых акул Такаэсу.

Представляя себя тигровой акулой, он укусил изо всей силы. Орех у него во рту раскололся с приятным хрустом. Толстая скорлупа надломилась по вертикали, и из неё выскочило чуть меньшее ядро — та часть, которую обычно и называют макадамией.

Оставив скорлупу во рту, Такаэсу выплюнул в мусорное ведро только ядро.

Скорлупа разломилась надвое, и одну половинку он жевал слева, а другую справа. Вторая битва тоже завершилась победой его зубов. Уже разломанную скорлупу он раздробил на ещё более мелкие кусочки. Хрусть. Хрусть. Хрусть.

Три месяца назад подобное для него было бы невозможно. Нет, в то время проблему для Такаэсу представляли всего лишь сильно пропечённые рисовые крекеры и вяленое мясо, которое без проблем ели даже дети. Если бы в ресторане, в который он явился оценивать, подали твёрдое печенье кантуччи[1], у него бы возникли огромные проблемы с тем, чтобы их как-то обмануть.

Но сейчас всё не так. Хрусть, хрусть, хрусть, хрусть.

В день, когда оно нашло пристанище в его нижней челюсти, Такаэсу заполучил новые зубы. Зубы, которые могли сокрушить любую еду, какой бы твёрдой она ни была. Выдающиеся зубы, которые от поедания всё большего количества твёрдых вещей становились только сильнее.

— Жевать, жевать, жевать, жевать, — монотонно пробормотал Такаэсу, настойчиво продолжая разжёвывать кусочки скорлупы, которые измельчились до размеров песчинок.

«Жевать, жевать, жевать, жевать».

У него во рту внезапно распространился вкус рыбы. Точно не вкус ореховой скорлупы. Сушёные анчоусы… сушёные сардины.

«Хорошенько жуй, Хии. Жуй. Жуй. Жуй дольше. Если выплюнешь, ущипну. Ну же, жуй. Жуй. Жуй. Жуй».

— !..

Неожиданно Такаэсу ощутил приступ тошноты, за которым последовала лёгкая отрыжка, но он всё же как-то сдержался. Через несколько секунд вкус сушёных сардин исчез, и он проглотил скорлупу макадамии, которая успела превратиться в пасту. Такаэсу не знал, есть ли у неё какая-либо питательная ценность, но после этого его зубы стали немного крепче.

Стряхнув воспоминания далёкого прошлого, он представил ближайшее будущее. Здесь ли сегодня та девушка, снова ли бежит по пролегавшей внизу дороге, которая проходит через новый городской центр? Вернулась ли домой и плотно поужинала, а сейчас спит в своей кровати и постепенно растёт?

В своих мыслях он вообразил картину, как кальций, усвоенный телом юной девушки, циркулирует по её венам и проникает в белоснежные кости. Одно лишь это заставило его рот наполниться слюной. В центре его нижней челюсти появился пульсирующий зуд. Закинув в рот ещё один орех, Такаэсу покатал его, притворяясь, что кусает, успокаивая ту штуку. Он легонько задрожал.

Ещё нет. Пока слишком рано.

В отель Такаэсу вселился под вымышленным именем, но избежать попадания в объективы камер безопасности в коридорах и вестибюле было просто невозможно, к тому же, работники итальянского ресторана, в котором он недавно был, точно его запомнили. Надо подождать ещё хотя бы один день. Нет, два дня, а потом уже действовать.

К счастью с ним был его ноутбук, поэтому черновик он мог написать и в отеле. А к задержке стоит отнестись как к специи, которая доставит ему больше удовольствия, когда он надкусит кость.

— Спи спокойно и расти, синьорина, — прошептал Такаэсу в адрес молодой девушки, которая, наверное, спала где-то в дебрях урбанистической панорамы, раскинувшейся у него под окном. Затем он с силой раскусил скорлупу второго ореха.


[1] Бискотто — популярное итальянское кондитерское изделие, представляющее собой сухое печенье с характерной длинной и изогнутой формой. С итальянского переводится как «дважды запечённое». Бискотти — это общее название печенья в Италии.

Особая разновидность бискотти — кантуччи, кантуччини, это вид печенья, распространённого в Тоскане. Готовится из муки, сахара, масла, яиц. В оригинальном рецепте с добавлением миндаля, а сейчас и с другими добавками — шоколадом, сухофруктами. Тесто для бискотти формируют в виде батона, запекают, потом разрезают на ломтики и снова запекают. После выпечки их можно окунуть в растопленный шоколад. Храниться печенье может в течение 3-4 месяцев.